Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
Когда близкий человек пропадает без вести, его родные оказываются в неопределенности — без связи с ним и в ожидании хоть каких-то вестей. Взрослые пытаются справиться со своим состоянием, а рядом — дети, которые замечают изменения и могут начать домысливать свое. Иногда правду они узнают не от близких, а от одноклассников или из соцсетей.
Журналисты Вильного Радио пообщались с детским психологом и практикующим психологом ОО “Свободный выбор” Тамарой Придатко о том, как говорить с детьми об исчезновении близкого человека, каких слов лучше избегать, как отвечать на вопросы, на которые нет ответа, и когда стоит обратиться за помощью.
Представим конкретную ситуацию: женщина узнала, что ее муж считается пропавшим без вести. Она не спит, не ест, чувствует себя разбитой — и все это видят ее дети. С чего начинается эта ситуация для взрослого? Что происходит внутри человека, когда он оказывается между собственной болью, неопределенностью и необходимостью поговорить с ребенком?
Если человек считается пропавшим без вести, это обычно означает, что война уже давно коснулась этой семьи. Они жили с ощущением опасности и мыслями о ней. Это тяжелое и тревожное состояние. Дети тоже понимают, что мама или папа на войне, и имеют свое представление об этом.
Когда мама находится в таком состоянии, это замечают все. И с детьми нужно говорить. Но мы всегда обращаем внимание на их возраст. Если это маленький ребенок, он видит, что что-то не так, но еще не до конца понимает, что именно это означает для него.
Без вести пропавший — это жизнь в неизвестности, и для ребенка такая ситуация прежде всего является потерей связи: человек исчезает из его привычного мира, и эта связь обрывается. В то же время маленькие дети осознают это постепенно — проходит месяц, второй, полгода, и только со временем приходит понимание.
Поэтому, как только женщина найдет хотя бы небольшую опору в себе, стоит сказать детям о том, что в их семье происходят изменения. Что ей, как взрослой, сейчас очень тяжело. И именно поэтому важно прежде всего заботиться о себе, а при необходимости искать поддержку и для детей. Это могут быть специалисты, друзья, просто те люди, которые могут побыть рядом. Особенно если семья переехала или осталась без родных и переживает все это в одиночестве.
А можно ли говорить с ребенком, когда сам еще не справился со своим состоянием? Нужно сначала прийти в себя или все же сразу объяснить все ребенку, если он уже видит или чувствует, что что-то не так?
Справиться со своим состоянием — это довольно длительный процесс. Но если прошел хотя бы час или два, и появляется хотя бы минимальное понимание того, что произошло, с ребенком уже стоит говорить. Потому что он все равно чувствует изменения.
Мнение, что это можно скрыть, обычно ошибочно. Люди реагируют по-разному: кто-то открыто переживает эмоции, плачет, не может поверить в то, что произошло. А кто-то, наоборот, сдерживается и пытается не показывать свои переживания. Но независимо от этого дети замечают, что что-то изменилось, и могут чувствовать неискренность.
Поэтому если ребенок рядом, или если взрослый понимает, что уже не может скрывать свое состояние, важно сказать, что произошло. Не обязательно сразу подбирать идеальные слова — их может и не быть. Это может быть непростой разговор: с эмоциями, слезами, разными реакциями. Но он необходим. Потому что реальность уже изменилась, и ребенку важно прожить ее рядом с тем, кому он доверяет.
Что делать, если родители уже отложили этот разговор? И может ли собственная фантазия ребенка оказаться страшнее правды?
Фантазии чаще всего действительно страшнее реальности. Но дети до подросткового возраста и подростки реагируют по-разному. Подростки склонны принимать все на свой счет, думать, что происходящее как-то связано с ними. Младшие дети чаще представляют, что их не любят, отталкивают, что-то от них скрывают.
К тому же сегодня ребенок может узнать о том, что произошло, не от близких, а извне — от одноклассников, в социальных сетях или случайно от посторонних людей. Это болезненный опыт, который подрывает доверие. У ребенка появляются вопросы: почему мне не сказали? Не скрывают ли от меня еще что-то? И часто он начинает брать на себя больше, чем может выдержать.
Если что-то было сказано не так или не сказано вообще, всегда можно подойти и сказать честно: “Знаешь, мне было страшно подобрать слова. Но я понимаю, что должна поговорить с тобой, потому что это важно для нас обоих. Я не знаю, сколько мне понадобится времени, чтобы с этим справиться, но я как мама остаюсь рядом. И если тебе тяжело, мы будем об этом говорить”.
Слезы дети воспринимают по-разному. Одни присоединяются: мне тоже хочется плакать, давай вместе будем грустить. Другие просят: пожалуйста, не плачь. Потому что маленький ребенок может бояться, что мама не выдержит, что он ее каким-то образом потеряет. Поэтому важно объяснять, что это за слёзы. Что это о грусти, об изменениях в семье, о том, что хочется вернуть то время, которое было.
Когда ребёнок слышит: “Мне больно, и тебе, наверное, тоже больно, но это не значит, что я люблю тебя меньше”, ему становится легче. Он понимает: мы просто переживаем по-разному. А об этом мы часто забываем напоминать.
С маленькими детьми может быть еще одна сложность. Им сложно удержать эту тему в голове. Они могут услышать, кивнуть и уже через минуту переключиться на что-то другое. Поэтому взрослому придется возвращаться к разговору снова и снова, постепенно, без давления, столько раз, сколько потребуется.
Какие слова и фразы лучше не использовать в разговоре с ребенком и почему они могут навредить?
Об этом сейчас много говорят, и это важно. Мы не преуменьшаем. Не говорим “не плачь”, “все будет хорошо”, когда сами не знаем, как будет. Не говорим “ты еще маленький, это не о тебе”. Иногда родители говорят ребенку: “Твоя задача сейчас — хорошо учиться”. Это тоже не помогает. Потому что ребенок переживает утрату так же, как и взрослый, и мы не имеем права это игнорировать или преуменьшать.
“Не плачь”, “тебе не грустно”, “надо держаться” — эти слова обрывают связь. Они не дают ребенку возможности переживать свои чувства, оставаться рядом с вами, думать о человеке, которого сейчас нет рядом. Вместо этого ребенок замыкается в себе. А это может быть очень вредно, потому что все равно он это переживает — просто один. Иногда волнами: сейчас легче, потом радостнее, потом снова грусть. Иногда долгими затяжными периодами.
Слова действительно очень сильно влияют. Но если где-то ошиблись, всегда можно вернуться и сказать: “Знаешь, я имела в виду вот что…” И это может стать для ребенка настоящей поддержкой.
А что делать, если мама (или кто-то из родных) сказала ребенку неправду — что папа в командировке или что скоро вернется? Она сама не могла тогда найти слов, но впоследствии ребенок сам узнал правду. Как вернуть доверие и стоит ли объяснять, почему так случилось?
Здесь очень важно понимать возраст ребенка. Когда мама говорит что-то не до конца правдивое маленькому ребенку, это часто связано с защитой. Она просто не знает, как объяснить так, чтобы не напугать. С детьми старшего возраста это тоже может быть материнская защита и такая внутренняя вера: я сейчас буду за двоих, я уберегу тебя от этой боли.
Поэтому здесь нет смысла кого-то осуждать. Но если со временем ребенок узнал правду и возникла обида и вопрос “почему ты мне не сказала”, мы должны понимать весь контекст. В каком состоянии была мама, в каком состоянии был ребенок, сколько времени прошло, что происходило в семье. Потому что сначала это выбивает почву из-под ног, а со временем мы начинаем лучше понимать себя и то, что произошло.
В любом случае мы должны быть честными. Говорить: “Я не знала, как тогда тебе сказать. Мне очень жаль. Я сама до сих пор не могу с этим полностью справиться. Тогда я была в таком состоянии, что не могла подобрать правильные слова”.
Иногда дети воспринимают это с теплотой. Понимают, что их хотели защитить. Но бывает и обида, особенно в подростковом возрасте, когда она может выражаться очень открыто, через протест и отстраненность. И здесь важно оставаться рядом, слушать ребенка, быть на его стороне и говорить: “Да, это было в наших отношениях. Я понимаю твою боль”.
Если обида не проходит со временем, это уже сигнал, что нужна помощь специалиста. Потому что некоторые вещи сложно пережить в одиночку.
Что делать, когда ребенок задает вопрос, на который у взрослого нет ответа? Папа вернется? Он жив? Как сказать “я не знаю” так, чтобы это не звучало как конец света, а давало какую-то точку опоры?
Простое “я не знаю” лучше не говорить. Потому что ребенок воспринимает это как завершение разговора и отталкивание. Раз ты не знаешь, то и я не знаю, никто не знает, мир ненадежен.
Вместо этого можно говорить иначе:
Потому что чаще всего за таким вопросом стоит не желание услышать точный ответ. За ним стоит грусть и желание быть рядом, ощущение потери, страх перед будущим и вопрос о том, как мы будем справляться дальше.
С маленькими детьми можно предложить что-то конкретное и простое: нарисовать рисунок для папы, зажечь свечу, вместе вспомнить что-то хорошее. Это ритуалы, которые дают ребенку ощущение, что он что-то может делать, что связь не оборвалась полностью.
Главное — не откладывать. Не говорить “потом поговорим”. Можно просто погладить ребенка и сказать: “Я тоже скучаю по нему, но ответа у меня пока нет”. Это уже будет гораздо большей поддержкой, чем любое молчание.
Поговорим о конкретном возрасте. Ребенок 3-5 лет еще не все понимает. Как объяснить ему, что папы нет и неизвестно, когда он вернется? Что ребенок способен воспринять в этом возрасте?
Мы не обманываем, но говорим мягко и ровно столько, сколько ребенок может понять. Например: “Ты знаешь, что папа был на войне, он нас защищал. Сейчас с ним нет связи, и мы пока не знаем, когда она появится. Но я остаюсь с тобой, мы вместе ждем, мы продолжаем ходить в садик и жить дальше”.
Маленьким детям мы даем информацию понемногу, отвечая только на то, о чем они спрашивают. Больше говорим об их грусти, о том, что им хочется увидеть папу, что им нужна эта связь. Мы живем во время войны, когда даже маленькие дети слышат воздушную тревогу, видят новости, могут заметить какие-то последствия вокруг. Поэтому правду не скрываем, но подаем ее осторожно.
А если ребенок постарше, где-то 6-10 лет? И, например, одноклассники сказали ему прямо: если отец пропал без вести, то он, наверное, умер. Ребенок приходит домой в отчаянии. Как маме поддержать его в этот момент?
Мы не говорим ребенку “не слушай других” или “они ничего не понимают”. Это не поможет, потому что это люди, с которыми он ежедневно сталкивается. Чем ближе к подростковому возрасту, тем больше дети ориентируются на сверстников, а не на родителей. Это нормальное развитие.
Вместо этого мы объясняем ребенку, что на самом деле происходит. Без вести пропавший — это не то же самое, что погибший. Иногда люди появляются позже, иногда становится известно, что они в плену. Мы ждем официальной информации и пока не можем знать наверняка. Важно дать ребенку понимание, чтобы он мог опереться на что-то конкретное, а не соревноваться с одноклассниками, кто больше знает.
Если ребенок приходит с такой болью, это означает, что он очень боится потерять близкого человека. И этот страх нужно признать. Ребенок может злиться — и это нормально. Нам не нужно воспринимать это как конец света.
Подросток 12-16 лет хочет быть независимым, замыкается, отталкивает. Как говорить с ним о таких вещах, чтобы он не почувствовал давления и не остался один на один с этим?
Если подросток не пускает к себе, мы не можем вторгнуться силой. Но мы можем оставаться рядом. Если он не хочет говорить о папе, можно говорить о чем-то совсем другом. О футболе, о музыке, о чем угодно. Главное — сохранить какую-то живую связь, о чем можно разговаривать.
Подросткам вообще трудно говорить напрямую. Им нужно пространство, чтобы почувствовать себя в безопасности. Иногда он просто подойдет и молча прижмется к плечу. Или скажет: “Не трогай меня”. И это уже большой шаг доверия, если он остался рядом.
Но если вы видите, что подросток перестал есть, не спит до четырех утра, полностью закрылся от всех — это уже сигнал, что нужна прямая помощь. А если он просто не хочет говорить об этом сейчас, мы не настаиваем. Захочет — скажет. Прямо или как-то иначе. Мы просто остаемся на своем месте.
И очень важно сохранять какие-то общие ритуалы в семье. Можно переживать, можно быть эмоционально нестабильной. Но если каждое воскресенье вы все равно идете вместе в парк и покупаете мороженое, для подростка это становится тем стабильным островком, за который можно держаться.
Если в семье несколько детей разного возраста, говорить лучше со всеми вместе или по отдельности? Как объяснить одно и то же и старшему ребенку, и младшему одновременно?
Со всеми детьми говорим вместе. Рассказываем базовую историю, которая понятна даже самому маленькому. Старший ребенок поймет больше, и если у него возникнут дополнительные вопросы, он подойдет потом отдельно. Тогда можно объяснить подробнее. Например, что то, что папа пропал, не означает, что теперь он, ребенок, старший в семье и должен все тянуть на себе. Это важно сказать прямо.
Подростки чаще всего уже знают, что такое без вести пропавший. Они читают новости, смотрят телеканалы. Поэтому с ними мы просто сверяемся: вот что мы знаем, вот как мы понимаем ситуацию. Чтобы все в семье были в одном информационном пространстве.
Конечно, совместный разговор может пойти не так, как представлялось. Могут быть слезы, злость, какие-то резкие слова. Но если это уже сказано вместе, значит, это можно пережить вместе. Никто не знает эту семью лучше, чем она сама.
Разговор состоялся. Ребенок выслушал и пошел играть или смотреть мультик. Никакой реакции. Что это значит?
Это может быть вполне нормально. У детей очень сильный инстинкт самосохранения. Если бы они грустили непрерывно, они просто не смогли бы функционировать. Поэтому они идут играть. Возможно, они уже погрустили рядом с мамой, пока она говорила. Осталась мама как надежный человек рядом, осталась привычная рутина, детский сад, школа, друзья.
Бывает так, что ребенок играет, потом подходит и говорит: “Я скучаю по папе, хочу его обнять, почему он не звонит?” А потом снова идет играть. И это тоже нормально.
Но если ребенок вообще никак не реагирует и кажется, что он намеренно не замечает того, что произошло, стоит обратить на это внимание. Иногда это может быть защитная реакция: если я не думаю об этом, мне не так больно. Тогда мы просто наблюдаем и мягко возвращаемся к теме время от времени.
А если наоборот — ребенок отреагировал очень остро: кричит, плачет, бьет подушку? Как взрослому оставаться рядом? Дать выход эмоциям или сразу успокаивать?
Такая активная реакция на самом деле более безопасна, чем молчание. Когда мы видим, что ребенок проявляет эмоции, мы понимаем: он с этим справляется, он не замыкается. Это хорошо.
Бить подушку можно. Бросать мягкие вещи можно. Но разрушать дом, бить маму, ломать предметы — нет. Если ребенок выходит за эти границы, мы его останавливаем. С маленьким ребенком это означает физически взять за руку или обнять, потому что голосом маленьких остановить трудно. И говорим: я слышу, что тебе сейчас очень плохо и ты очень злишься. Но я не могу позволить разрушать наш дом или драться. Давай найдем другой способ это выразить.
Мы даем пространство для эмоций, но остаемся рядом и держим границы. Это и есть поддержка.
Как часто возвращаться к этой теме после первого разговора? Стоит ли инициировать продолжение самому или ждать, пока ребенок сам захочет говорить?
Такие разговоры чаще всего возникают сами собой. Кто-то заплачет, кто-то что-то вспомнит, дома найдутся вещи, которые напомнят. Эта тема никуда не исчезает. Вопрос в том, будет ли взрослый сам говорить о том, что скучает по папе, или будет ждать, пока ребенок начнет первым. Но так или иначе — они будут возникать.
Если вы говорите об этом, а ребенок игнорирует, стоит обратить на это внимание. Обычно дети как-то реагируют: становятся тише или, наоборот, хотят что-то рассказать, что-то вспомнить. Чтобы появилась возможность говорить с теплотой и даже с какой-то благодарностью о человеке, которого нет рядом, должно пройти определенное время. Это естественно.
Кроме разговоров, что еще может помочь ребенку в этот период? Стоит ли сохранять привычный распорядок дня, школу, кружки? Или иногда лучше сделать паузу?
Все, что ребенок делает и что ему нравится, может помогать. Общение с друзьями, посещение детского сада или школы, кружки, рисование, музыка, спорт. Все это дает телу и голове возможность освободиться от тяжелых переживаний.
Очень важна ритмичность. Когда ребенок понимает, что что-то остается неизменным, что жизнь продолжается, это формирует ощущение безопасности внутри. Даже застеленная утром кровать несет в себе больше, чем кажется на первый взгляд. Это маленький сигнал: мир держится, я могу справиться. Не нужно сразу записывать ребенка на все кружки подряд. Но если он что-то посещал до этого или сам проявляет интерес, это стоит продолжать. Ведь для ребенка важно чувствовать, что где-то его принимают и ждут.
Иногда несколько дней дома вместе — это хорошая идея. Тяжелые новости словно разбивают на куски, и когда семья остается вместе, легче почувствовать, что вы все равно единое целое. Но чрезмерные пропуски могут стать первым шагом к изоляции. Одно дело в первые дни плакать, увидев чужого папу на улице. Другое дело — если это длится неделями. Поэтому стоит давать пространство для боли, но постепенно возвращаться в ритм.
Насколько важен тактильный контакт? И что делать, если подросток отталкивает?
Для кого-то телесная близость — настоящая потребность. Объятия, поглаживания, просто быть рядом. Для подростков это может быть иначе, потому что их тело и ощущение себя уже меняются, и материнская нежность может восприниматься не так, как раньше.
Но тактильный контакт важен и по другой причине: он помогает ребенку не теряться внутри себя. Поэтому даже легкое прикосновение, шутка, какое-то касание мимоходом может быть важным.
Если подросток не хочет, чтобы к нему прикасались, но иногда сам подходит и прижимается, это уже много значит. Мы просто принимаем это и не настаиваем на большем.
Можно ли позволить ребенку рисовать рисунки для папы, писать письма, даже если неизвестно, дойдут ли они до него?
Конечно. Любые рисунки, письма, поделки — это все очень важно. Для ребенка это эмоциональная разгрузка и одновременно способ поддерживать связь.
То, что человек не выходит на связь, не означает, что отношения оборвались. В памяти продолжают жить слова этого человека, общие моменты с ним. И ребенку нужно куда-то девать эту любовь и эту грусть. Рисунок, песня, поделка, маленький спектакль — все это имеет место.
Особенно важно это для маленьких детей, которые почти не помнят папу. Иногда они думают, что папа их бросил, что не хотел быть рядом. Поэтому им нужно объяснить: он не смог остаться, потому что идет война. Он думал о тебе. И ты можешь думать о нем. Это грустно, но очень поддерживает ребенка изнутри.
Если ребенку не помочь сейчас, что может случиться через год, пять, десять лет?
Многие люди переживают травматический опыт и впоследствии строят здоровую полноценную жизнь. Это важно понимать, чтобы не пугаться заранее. Но если горе остается непережитым, оно может проявиться по-разному.
Нарушение привязанности, страх близости или, наоборот, чрезмерное цепляние за отношения из страха их потерять. Ощущение, что ничего не стоит строить, потому что все равно закончится. Трудности с радостью, ощущение, что что-то навсегда украдено. Желание все контролировать, чтобы больше ничего не отняли. Депрессивные состояния, социальная замкнутость.
Мы уже сейчас видим, что опыт войны глубоко влияет на детей. Насколько масштабными будут последствия, станет понятно только со временем. Поэтому поддержка сейчас — это не чрезмерная осторожность, а просто забота о будущем ребенка.
Как понять, что пора обратиться к психологу? Какие признаки являются четким сигналом — и для взрослого, и для ребенка?
Для взрослого это может быть:
Чем дольше это длится, тем больше времени потом нужно, чтобы вернуться к себе.
Что касается тревожных признаков у детей — это нарушения сна и питания, постоянная раздражительность или, наоборот, полная замкнутость, частые истерики, исчезновение интереса ко всему, что раньше нравилось. Если появляется самоповреждение — порезы, расчесывание себя, удары, это уже серьезный сигнал, который нельзя игнорировать. Такие запросы, к сожалению, становятся все чаще, и возраст детей, у которых это происходит, становится все младше. Здесь нужна помощь специалиста.
Иногда ребенок сам говорит, что хочет к психологу. И это нужно услышать. Даже восьмилетние дети так могут говорить. Иногда ребенок просто хочет защитить маму от дополнительной нагрузки и ищет кого-то, с кем можно говорить безопасно.
Если не знаете, нужна ли помощь, можно просто прийти на одну встречу. Специалист посмотрит и скажет, есть ли с чем работать.
Ранее мы уже собирали подборку организаций в Украине, которые оказывают психологическую поддержку детям, подросткам и их родителям или опекунам. В Украине работают десятки проектов и фондов, помогающих справиться со стрессом, переживаниями и последствиями войны.