“Мы становимся юристами, экономистами, следователями и психологами”: семьям пропавших без вести не хватает “единого окна” от государства

Более 80 тысяч человек в Украине имеют статус пропавших без вести при особых обстоятельствах. Родные не прекращают поиски даже тогда, когда знают о гибели близких. Мы расспросили об их пути сейчас, препятствиях и опорах.

На премьере фильма о возвращении и идентификации тел журналисты Вильного Радио поговорили с матерями и женами пропавших военных, а также с поисковиками, которые возвращают семьям тела, и правозащитниками, которые настаивают на изменении нынешней государственной системы в этом вопросе.

“Мы должны вернуть всех наших, как живых, так и, к сожалению, погибших”

Они стояли рядом в фойе кинотеатра — две женщины, которых объединило словосочетание “без вести пропавшие”. Обе представляют семьи пропавших военных 93-й бригады. Их родные воевали на Бахмутском направлении — там, где в 2023 году шли одни из самых ожесточенных боев.

Татьяна Пейчева ищет сына — Александра. Он пропал 24 января 2023 года вблизи Бахмута, через четыре дня после исчезновения ему должно было исполниться 22 года.

“Когда началась война, ему был 21 год, но он не мог оставаться равнодушным и пошел служить. А мы сами из оккупированной территории. Он нашел возможность помочь нам выехать”, — вспоминает женщина первые дни после начала полномасштабного вторжения.

Когда Саша пропал без вести — она начала свой путь к его поиску и столкнулась с тем, как много в этом бюрократии и как мало говорят именно о семьях, которые живут в неизвестности. Поэтому решила объединиться с теми, кто стремится это исправить.

“А кто будет говорить за тех, кто не может взять слово? За тех, кто в плену и тех, кто погиб. А нужно понимать, что среди пропавших без вести достаточно много погибших. Мы должны вернуть всех наших, как живых, так и, к сожалению, павших. Вернуть каждому имя, достойно их похоронить. Это тяжелая работа, я понимаю, но это очень важно для нас — семей”, — говорит Татьяна Пейчева.

Мать уже знает от свидетелей, что сына, вероятно, нет среди живых. Но не прекращает поиски.

“Я ищу своего сына, но я знаю, что он погиб. Об этом свидетельствуют его побратимы. Об этом рассказывали освобожденные из плена. Я ездила на обмен, когда ребят из нашей бригады привезли. Они были на том же направлении. Я с ними общалась. Они мне сказали, что Саша погиб”, — тихо добавляет женщина.

Рядом с Татьяной стоит Людмила Кушка. Она ищет мужа — Олега. Он пропал 16 декабря 2023 года недалеко от Клещеевки. Людмила также собрала всю доступную информацию о муже, из свидетельств знает о его гибели.

“На словах я знаю, что его нет в живых. Об этом говорил командир, есть отдельные документы, есть мои ощущения, которые сложно объяснить. Но мне важно вернуть его домой. Это моя миссия. Пока я жива — буду маленькими шагами идти к этому, чтобы достойно его похоронить и почтить”, — тихо, но уверенно говорит Людмила.

Недавно у Олега Кушки был день рождения. Ему должно было исполниться 54 года. Жена рассказывает, что в такие дни потеря ощущается особенно болезненно.

“Когда у наших родных день рождения, мы звоним, пишем, дарим что-то, обнимаем. Или идем на могилу. У меня нет ничего из этого списка. Хочется кричать в небо. Первое, что я сделала в тот день — написала в группу своим девушкам. Потому что только они понимают, что это за боль. Она не становится меньше — мы просто учимся с ней жить”, — делится Людмила Кушка.

Она говорит, что у нее есть еще одна задача — не дать забыть имя мужа.

“Есть минуты молчания, есть списки, есть могилы. А мы — другая категория людей. Наши родные не могут за себя говорить, поэтому мы говорим за них. Они тоже воевали, они тоже герои, многие из них тоже отдали свою жизнь. Наша миссия — напоминать обществу, что есть другая сторона этой войны. Есть очень много имен. Их не меньше, чем захороненных”, — добавляет женщина.

x

“Нельзя позволить себе пренебрегать чужой жизнью, даже если она потеряна”: каким получился фильм об идентификации тел без вести пропавших

Журналисты Вильного Радио встретили Татьяну Пейчеву и Людмилу Кушку на премьере документального фильма “Верните мне имя”. И его тема — как раз путь возвращения домой тел тех погибших, которые по документам пропали без вести. Ленту снял военный корреспондент Радио Свобода Марьян Кушнир. Фильм ведет зрителей по пути, который начинается на поле боя и заканчивается тогда, когда тело погибшего находят, идентифицируют и возвращают родным.

Автор фильма рассказывает, что ему часто звонят родственники военных, которых он успел снять на поле боя. Кушнира спрашивают, не знает ли он что-нибудь о дальнейшей судьбе тех, кого недавно снимал. Как правило, журналист не имеет ответа.

“Я попытался разобраться с этим вопросом. И он глубже и масштабнее, чем можно подумать. Одна из историй в фильме, например, рассказывает о мужчине, который пропал без вести за месяц до того, как у него родилась дочь. Через год военного вернули на щите. Важно понимать, что каждый пропавший — это имя, которое нужно найти и вернуть домой”, — сказал на показе ленты Марьян Кушнир.

Показ посетила героиня фильма Вероника Куковицкая, историю которой вспоминает журналист. Муж Вероники — Владислав Куковицкий — пропал без вести, когда она была на восьмом месяце беременности. Женщина постоянно приезжала на обмены пленными, а в сентябре получила известие о гибели мужа.

“Я хотела рассказать о нем. Я хотела, чтобы люди о нем знали, чтобы люди его помнили. А еще 11 месяцев я была в статусе жены без вести пропавшего, поэтому понимаю эту боль от неизвестности. Таких семей много. И важно возвращать им имена”, — поделилась Вероника Куковицкая со зрителями на показе в кинотеатре.

Фильм также показывает работу поисковых групп и тех, кто занимается идентификацией тел. Один из героев ленты — Алексей Юков, который уже 27 лет занимается поиском без вести пропавших (ранее это были погибшие во Второй мировой войне, останки которых находят на Донетчине и по сей день). А с 2014 года он возглавляет поисковую группу Ассоциации исследователей военно-исторического наследия “Плацдарм”.

“Мы спасаем не мертвых, мы спасаем живых, чтобы остаться людьми. И какие мы н***й люди, если можем позволить себе пренебрегать чужой жизнью, даже если она потеряна. Поэтому нам так важно всех забрать. Забрать тех, кто отдал не просто жизнь, а свое будущее, ради нашего будущего”, — обращается с экрана к зрителям Юков.

В конце фильма он делится своей мечтой, но не верит в ее воплощение.

“Мне жизни не хватит, чтобы вернуть из этой войны всех солдат. Но я не смогу остановиться, пока не найду последнего. Они ушли воевать и не могут вернуться, пока не остановят врага. А мы тоже из этой войны не вернемся, пока не вернутся они. Потому что они — часть нас”, — говорит поисковик. 

Сейчас фильм уже можно посмотреть на YouTube-канале Радио Свобода.

x

Возможно ли упростить систему обращений родственников по поиску и идентификации

Проблема без вести пропавших требует не только сочувствия, но и системных решений. Об этом в беседе с журналистами Вильного Радио говорит глава Центра гражданских свобод Александра Матвийчук. По ее словам, государство должно уже сейчас менять подход к работе с семьями пропавших и выстраивать более простую и гуманную систему.

“Проблема без вести пропавших — это проблема, которая требует очень тщательного изучения и неотложных действий. Наша организация занимается документированием военных преступлений с 2014 года. И с первых лет войны, изучая опыт других стран, я поняла: даже если война закончится в ближайшее время — а этого не произойдет — эта проблема останется с нами на годы”, — убеждает Александра Матвийчук.

По мнению правозащитницы, Украине стоит учитывать международный опыт. В частности, она упоминает Хорватию, где правозащитные организации до сих пор работают с темой пропавших без вести, и это спустя десятилетия после окончания войны.

“Чем быстрее мы адаптируем систему и сделаем ее более гуманной, тем легче будет родным, которые проходят через эти сложные испытания”, — отмечает глава Центра гражданских свобод.

x

По ее словам, сегодня родственники часто вынуждены самостоятельно проходить сложный бюрократический путь: обращаться сразу в несколько органов государственной власти, вносить информацию в различные государственные и международные базы, параллельно проводить собственные расследования.

“Если в ходе таких расследований находят новые данные или обстоятельства, то родственники должны снова по кругу уведомлять все государственные органы, чтобы те внесли изменения в базы данных. Мы понимаем огромную нагрузку и на государство. Но архитектура этой системы требует упрощения. Логично говорить о создании «единого окна» и принятии необходимых управленческих решений. Также нужно упростить систему для случаев, когда понятно, что человек погиб”, — делится своим видением Матвийчук.

То, о чем говорит правозащитница, семьи описывают очень конкретно. Татьяна Пейчева говорит, что после исчезновения военных родные вынуждены фактически становиться специалистами в разных сферах.

“Очень страшно думать, сколько на самом деле погибших, но их всех нужно найти и вернуть домой. Информации довольно много, нужно искать и собирать. Поэтому мы, родные, и объединяемся в общественные организации. И я Вам скажу, что такие общественные организации очень осведомлены. Мы и юристы, мы и экономисты, мы и следователи, мы и психологи. Мы все изучаем и всему учимся со временем”, — рассказывает женщина.

От государства, добавляет она, семьи ждут прежде всего упрощения процесса идентификации тел, которые возвращают во время обменов: “Понимаем, что есть большая нагрузка, но этому нужно уделить внимание. Для нас это очень важно”.

Людмила Кушка добавляет, что родные продолжают искать даже тогда, когда знают или догадываются о худшем. Потому что возвращение — это не только о теле. Это о памяти и о праве на завершение

“Мы не успокоимся, пока не узнаем, где наш близкий человек — находится ли он в плену, где его могила. Поэтому мы здесь. Вместе легче с этим справиться”, — говорит Людмила Кушка.

Специалисты Центра гражданских свобод провели исследование и в ноябре 2025 года представили свое видение того, как могла бы выглядеть обновленная модель. В организации не претендуют на то, что выработали идеальное решение. Но точно уверены, что сейчас родные часто остаются один на один с этой бедой. И это нужно менять.

Как отмечает Александра Матвийчук, иногда недостатки системы компенсирует человеческий фактор — когда отдельные чиновники или специалисты прилагают сверхусилия, чтобы помочь.

• Как работает патронатная служба с пропавшими без вести и их семьями

В материале Вильного Радио мы рассказывали, как признать пропавшего без вести военного умершим. Ведь иногда родственники имеют доказательства гибели, тогда они могут признать человека умершим через суд. Это нужно как для получения денежной помощи, так и для достойного почтения памяти.