Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
Рев КАБов, жужжание дронов и канонада артиллерии — так звучит Покровское направление. Более полутора лет этот участок остается самым горячим на карте. Корреспондентка София Макогон провела сутки на позициях 425 штурмового полка «Скала», чтобы увидеть, как работают те, кто останавливает российское наступление в нескольких десятках километров от города.
У трассы Павлоград — Покровск теперь есть собственный «потолок» — антидроновые сетки. Бывшая главная артерия региона превратилась в призрачный коридор, где каждый километр — это лотерея с небом. Чем ближе к стеле, тем чаще водители «ныряют» на объездные дороги: там ямы глубже, но шансов остаться незамеченным больше.
Броневик «Гюрза» уверенно везет нас ночью именно по такому маршруту. Антидроновая решетка обтягивает автомобиль со всех сторон, закрывая даже лобовое стекло. Сквозь эти металлические квадраты дорога кажется разорванной на мелкие клочки.
— Заезжаем в килл-зону (зону активного поражения, — ред.), — кратко объясняет водитель Руслан.
На обочинах десятки сожженных машин, а дома в селах еще дымят от недавних «прилетов». Вдруг в свете фар появляются новые хозяева этих дорог — наземные роботизированные комплексы. Маленькие железные логисты молча катятся по своим делам, доставляя провиант или боекомплект туда, где для человека слишком опасно.
Мы тоже везем груз. В десантном отделении рядом со мной — несколько десятков тяжелых снарядов. Их уже ждут артиллеристы, к которым мы и едем.
«Гюрзу» заносит на размягченной почве. В полной темноте слышно, как под броней ломаются ветки — пытаемся припарковаться в лесопосадке. Через несколько метров нам сигнализируют красным светом фонаря — это знак, что нас ждут.
Каждый снаряд весит более 40 килограммов, но разгрузка должна быть мгновенной.
Глубоко под землей, в блиндаже, наконец знакомимся с расчетом — здесь шестеро бойцов. Командир расчета с позывным Змей на войне уже год. О своей мотивации говорит прямо:
— Ну, по крайней мере, от этой работы сдохнут пид*расы. Основная цель. Ну, нечего здесь шастать. Никто их не звал.
Пока бойцы готовят кофе, меня вводят в курс дела.
— Скоро начнет светать, и тогда станет шумно, — буднично говорит один из артиллеристов. — Сначала пойдут наши «выходы», а за ними — ответы. Вечером ждем КАБы. А дроны здесь круглосуточно.
Пока царит относительная тишина, боец с позывным Озз заступает на дежурство возле «кухни». В меню жареная курица и макароны. Все это шипит на газовой горелке прямо посреди блиндажа.
Ожидание завтрака прерывает резкая команда командира с позывным Змей:
— В бой!
Бойцы мгновенно хватают снаряжение и выбегают наружу. В первых лучах солнца сквозь маскировочные сетки проступает М777 — британско-американская прицепная гаубица.
— Пушка! Выстрел! — раздается команда Змея.
Оглушительный залп. Тяжелый снаряд с характерным свистом летит в сторону российской пехоты. За сутки расчет выпустит десятки снарядов, в том числе «дымы» (дымовые снаряды, — ред.), чтобы скрыть передвижение нашей пехоты.
— Дым для чего дается? Для того, чтобы затуманить людям глаза, чтобы они ничего не видели. А наши люди уже подготовлены к этому со всеми приборами, которыми нужно работать против врага, — объясняет Змей.
После нескольких выстрелов снова бег к блиндажу. Запыхавшиеся бойцы снимают «броню» и рассаживаются на койках. Завтрак снова на плите — и снова раздается команда «В бой!». Так продолжается до самого обеда. Приостанавливают работу только российские дроны.
— Маскируемся, прячемся под деревьями. Где какой-то окопчик, укрытие — ищем моментально. У нас есть антидроновая винтовка. Если видишь, что на расстоянии можешь попасть — стреляешь. Если далеко — нет смысла, чтобы не засекли, где ты спрятался, — рассказывает боец с позывным Гаишник.
На этот раз российский дрон кружил над нами почти полчаса, но так и не смог вычислить позицию. Более длительный отдых наступает только в обед. Тогда мы наконец-то пробуем завтрак, готовившийся с самого утра.
Остаток дня проходит под звуки взрывов, от которых в блиндаже начинает сыпаться потолок. Был ли это «выход» нашей артиллерии или «прилет» российской, определить удается нечасто, но в последние недели оккупанты усилили обстрелы и штурмы.
— Прилетает всякое. КАБов стало в разы больше. Они (военные российской армии, — ред.) преимущественно используют непогоду — туман или дождь, когда наши «птички» (разведывательные дроны, — ред.) хуже видят, — подытоживает Змей.
Проходит больше суток. Забрать меня с позиций могут только так же — «на броне», вместе с подвозом БК. Обратный путь не похож на дорогу туда: ландшафт постоянно меняют новые попадания. Выжженные машины эвакуируют, а на их местах появляются новые. На горизонте что-то горит.
Меня завозят на командно-наблюдательный пункт 425 штурмового полка «Скала». Здесь, глубоко под землей, в помещении с высоким потолком и толстыми стенами, руководят операциями на нескольких направлениях — от Купянска до Запорожья.
Начальник штаба полка с позывным Потапыч называет это место «сердцем».
— Спускаемся к самому нашему сердцу. Это наше помещение, где мы работаем, где мы принимаем решения по всем направлениям, как оборонительным, так и наступательным действиям.
Недавно здесь спланировали и воплотили в жизнь одну смелую операцию. Пока захватчики концентрировали силы для удара на Покровск, полк «Скала» реализовал неожиданный сценарий на другом участке — освобождение населенного пункта Терновое, что на стыке Донецкой, Днепропетровской и Запорожской областей.
— Терновое — очень важный населенный пункт, потому что это административная граница Днепропетровской области. <…> В чем заключалась неожиданность? Мало кто знал, что мы будем туда идти. <…> Мы были как резерв, на который никто не обращал внимания, и это оказалось неожиданным для противника, — говорит Потапыч.
По его словам, эта наступательная операция заставила оккупантов кардинально изменить планы на всем Юге. Вместо наступления на Запорожье они были вынуждены переходить к обороне и срочно перебрасывать войска.
— Противник не применяет резервы, а снимает с других направлений свой личный состав там, где он пытался наступать. Я считаю, это, наверное, одно из первых таких событий.
На Покровском направлении россияне не прекращают попыток инфильтрации, используя погодные условия и количественное преимущество. Однако в «Скале» к этому готовы.
— Они теряют в день больше людей, чем набирают в день. <…> Их задача — зайти до определенной точки, а то, что их убили, из 21 дошел один… Они отчитались перед своим руководством. Там идет сплошная ложь, — констатирует начальник штаба.
Ежедневно в этих подземных кабинетах рождаются операции — оккупанты ощущают их первыми, а мы узнаем о них лишь позже — когда на картах DeepState очередной «красный» участок фронта становится светлым. Это и есть видимый результат невероятных усилий, которые круглосуточно прилагают бойцы Сил обороны.