«Обучение в российской школе — это что-то сумбурное и отвратительное. Каждый понедельник на первом уроке проходят «разговоры о важном», где детей учат «любить родину», «ценить традиционные семейные ценности» и, конечно, «помнить о единстве народов», — такое сообщение написала своей учительнице Алина (имя изменено, — ред.), которая с семи лет живет в оккупации в Донецкой области.
Она — одна из более 1,5 миллиона детей, проживающих на неподконтрольной территории Украины. Еще почти 20 тысяч (по разным оценкам) незаконно вывезли в Россию. И для того, чтобы вернуть их домой, нужно пройти сложный и длительный процесс. К успеху которого в Украине к тому же не готовы.
Путь возвращения украинских детей и сложности с этим стали темой одной из дискуссий Фестиваля мнений от благотворительного фонда «Восток SOS». Вильное радио стало информационным партнером мероприятия и подготовило конспект с важнейшими тезисами участников.
По официальным данным украинских властей, принудительно перемещенными и депортированными в Россию считаются 19 546 украинских детей. Домой за три года открытой войны удалось вернуть менее 5% от этого количества.
«Сейчас мы знаем о почти 20 тысячах украинских детей на территории РФ. Только 921 ребенок из более 20 тысяч, чьи имена нам известны, смог вернуться домой», — рассказывает адвокационный менеджер кампании Where Are Our People общественной организации PR Army Кристина Шкудор.
В то же время Россия утверждает, что на ее территории находятся 744 тысячи украинских детей, и это число значительно превышает официальную украинскую статистику.
На временно оккупированных территориях Украины, по подсчетам специалистов Центра гражданского просвещения «Альменда», проживают примерно 1,6 миллиона детей до 18 лет. Почти треть из них — 462 466 детей — находятся в оккупации в Донецкой области.
Правительство Украины не может точно установить количество нарушений прав детей, которые живут на временно оккупированных территориях, а также находятся под угрозой депортации и ежедневных преступлений.
«Трудности возникают на всех абсолютно этапах, от розыска детей и установления местонахождения до безопасного возвращения. Особые проблемы возникают при пересечении границы с Россией, когда семьи сталкиваются с пограничниками и ФСБ, что затрудняет выезд», — говорит главный специалист по правовым вопросам фонда Save Ukraine Мирослава Харченко.
«Дети стали не просто жертвами войны, они являются жертвами системной работы по принудительному перемещению, изменению системы образования, паспортизации. Это ряд преступлений, которые нарушают международные права и основополагающие принципы гуманности», — добавляет и.о. директора Департамента мониторинга соблюдения прав ребенка Секретариата Уполномоченного по правам человека Арман Акопян.
Например, некоторым украинским детям в России меняют имена, фамилии, а также выдают новые свидетельства о рождении:
«Их незаконно усыновляют, поэтому есть большая проблема найти, идентифицировать этих детей», — уточняет адвокационный менеджер кампании Where Are Our People ОО «PR Army» Кристина Шкудор.
Даже после идентификации детей привезти их домой крайне непросто. Особенно тяжелым, добавляет эксперт, является возвращение малышей в возрасте до пяти лет. Они не знают своей настоящей семьи и в более взрослом возрасте не смогут вспомнить ничего, кроме жизни в оккупации или в новой семье.
Глава Департамента мониторинга соблюдения прав ребенка Арман Акопян дополняет, что попытки выезда нередко срываются: «Одна семья отметила, что они пытались выехать несколько раз, но их постоянно разворачивали и под угрозами принудительно возвращали обратно».
Преступления России против украинских детей продолжаются еще с 2014 года, отмечает представитель Секретариата Уполномоченного по правам человека, а с началом полномасштабного вторжения их только увеличилось. Оккупантов не останавливают ордера, выданные Международным уголовным судом в Гааге на арест российских лидеров — президента России Владимира Путина и уполномоченного по правам ребенка Марии Львовой-Беловой.
«После того, как МУС (Международный конституционный суд, — ред.) вынес эти решения, нам это очень усложнило возвращение детей. Они (россияне, — ред.) начали прятать детей, оказывать огромные препятствия в возвращении. И они начали, кстати, совершать другое международное преступление — это отказ в законе репатриации детей, — отмечает Мирослава Харченко, — Мам заставляли проходить по трое суток допросы. Был такой случай, что женщина, которая ехала за ребенком, умерла в дороге, ее сердце не выдержало».
В то же время возвращение ребенка в Украину — это только начало его длительной реинтеграции, подчеркивает Мирослава Харченко.
«Настоящий путь возвращения ребенка в Украину начинается только когда он пересекает государственную границу. После этого начинается борьба за сознание ребенка и его адаптацию к жизни в свободной Украине. Возвращенные дети, как правило, проходят через многочисленные психологические травмы, и их реинтеграция требует усилий мультидисциплинарных команд».
Это же пока не настроено. Поэтому некоторые страны-посредники между Россией и Украиной не передают детей, а предоставляют им убежище.
В рамках «Формулы мира» президента Владимира Зеленского предусмотрено возвращение депортированных и принудительно перемещенных детей. В том числе и тех, кого удалось вывезти из России в страны-партнеры.
Именно поэтому уже были визиты представителей украинской власти в Турцию, Италию и Польшу. Кроме этого, в планах посетить Швейцарию, Австрию, Германию, Нидерланды, Литву, Испанию, Румынию, Словению, Грецию и Хорватию. Ведь за рубежом до сих пор остаются примерно 2 тысячи украинских детей-сирот.
Отдавать детей пока не планируют по двум причинам:
— возвращать детей в страну, где идет война, противоречит Конвенции ООН о правах ребенка;
— возвращать детей предлагают в худшие условия — в интернаты.
В Италии даже идет суд за возвращение 16 украинских детей, где приводят именно эти аргументы против.
Обустройства условий для таких возвращенных добиваются годами, сейчас это единичные случаи, и большая часть работы остается на общественных организациях, среди которых — Save Ukraine.
«Это вызывает беспокойство, поскольку возвращение сразу большого количества детей (например, из так называемого «катарского списка») является сложной задачей. Даже общественные организации не имеют ресурсов для одновременного размещения 500 детей», — добавляет член правления фонда «Голоса детей» Андрей Черноусов.
[info]Катар не поддерживает санкции против России и не помогает Украине с оружием, но обеспечивает гуманитарное направление. В частности, в стране нашли рычаги для того, чтобы помогать с возвращением украинских детей. Делают это постепенно. 25 апреля 2024 года Украина передала Катару список с именами 561 ребенка, которых россияне незаконно вывезли. Процесс переговоров по их возвращению продолжается[/info].
Мирослава Харченко рассказывает, что среди основных проблем, касающихся возвращения детей в Украину, — война и их размещение в институциональных учреждениях.
Государство делает некоторые шаги, чтобы исправить ситуацию. Но решения пока нет.
«Эти вопросы стали основой для внесения изменений в правительственное постановление №546, которое предусматривает, что дети возвращаются только в безопасные регионы Украины, определенные методикой Министерства образования и науки. Важным нововведением стало то, что дети должны быть размещены в семейных формах воспитания после индивидуальной оценки их потребностей. Это обеспечивает максимально подходящую среду для каждого ребенка», — апеллирует представитель офиса Уполномоченного Верховной Рады по вопросам человека Арман Акопян.
Чтобы ускорить процесс, нужны сами семьи, которые примут детей, поэтому представители государства добавили рекламы для темы патронатных семей и больше рассказывают о программах усыновления.
Мирослава Харченко из фонда Save Ukraine отмечает, что об украденных детях говорить порой боятся. Так запугивают родителей в оккупации. В практике фонда не раз были случаи, где семьи после выезда на подконтрольную Украине территорию не могли признаться, что дети пропали.
Сложность возвращения детей не только в логистике, но и в страхе семей перед возможными последствиями побега с временно оккупированных территорий. Семьи, которые остаются под оккупацией уже несколько лет, пережили чрезвычайно сложные условия. Они боятся расстрелов на блокпостах и жестоких репрессий, добавляет Мирослава.
«Важно установить доверие, показать, что возвращение является безопасным, а дети, даже если они учились в российских школах, не будут преследоваться в Украине», — говорит главный специалист по правовым вопросам фонда Save Ukraine.
Исполняющий обязанности директора Департамента мониторинга соблюдения прав ребенка Секретариата Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Арман Акопян добавляет: «Обращаться в случае похищения детей россиянами стоит к нам, мы быстро работаем с ОГП (Офис генерального прокурора, — ред.), со всеми структурами, правоохранительным блоком. Просто надо предоставить максимальное количество информации, которая есть, чтобы мы могли очень быстро действовать».
Одновременно советуют обратиться и к общественным организациям.
Если знаете о случаях исчезновения детей или ищете способы вывезти своего ребенка с оккупированной территории или из России, обратиться можно к организациям:
Ранее мы рассказывали, что Украина расследует не менее 11 производств по пропаганде и милитаризации детей на оккупированных территориях.