Украинцы, нашедшие убежище от российских бомбардировок в Германии, еженедельно могут получать продукты на полсотни евро в так называемом “Тафеле”. Так в этой стране называют “банки продовольствия”. Производителям выгодно бесплатно отдать туда свои нераспроданные остатки товаров. Мы узнали, как это работает в Германии и почему Украина до сих пор не переняла этот опыт.
Бахмутчанка Ирина Ильина эвакуировалась и временно проживает в немецком городке Хальстенбек недалеко от Гамбурга. Здесь она нашла убежище, выехав от российских обстрелов с двумя малолетними сыновьями, одному из них 4 года, а другому несколько месяцев.
“Я почти не трачу здесь деньги из соцпомощи на питание. Младенца я кормлю грудью, а нам со старшим сыном хватает продуктов из “Тафеля”. Поэтому деньги удается откладывать или тратить на что-нибудь другое. Для нашей семьи это огромная поддержка. Учитывая, что мы можем потерять жилье в Бахмуте”, — рассказывает женщина.
Еженедельно она едет в соседний Шенефельд и бесплатно получает там коробку с продовольствием, памперсами и другими товарами, оставшимися на полках супермаркетов.
Эти продукты регулярно забирают волонтеры, сортируют и раздают нуждающимся. Эта инициатива называется “Тафель”, или “стол” в переводе с немецкого.
“До полномасштабной войны в Украине к нам приходили в среднем до 240 человек в неделю. С марта клиентов у нас стало вдвое больше за счет украинцев. Большинство из “тафелей” вокруг Гамбурга новых клиентов уже не принимают — либо не получают дополнительной еды, либо уже не имеют ресурса обслужить всех, кто в этом нуждается”, — рассказывает Вильному радио основатель и глава “Тафеля” в городе Шенефельд Матиас Шмитц.
Он говорит, что до начала открытой войны РФ в Украине он работал здесь один день в неделю. А сейчас “Тафель” требует от него внимания каждый день.
Между тем сюда приходит Ира с малышами, сегодня ей назначено прийти с 14:00 до 15:00.
На входе она показывает свою ID-карту и платит 1 евро. За то количество пищи, которую она получит здесь, эта цена символическая.
“Вы не получаете здесь еду бесплатно, а покупаете ее за 1 евро. Так [эмоционально] легче для людей. А еще один из наших базовых принципов – мы работаем на уровне глаз, глаза в глаза. Мы уважаем людей, и это работает”, – говорит Матиас.
Ирина заходит в небольшую комнату, где вдоль стен за прилавками стоят волонтеры и по очереди предлагают ей разные продукты. Она может согласиться или отказаться и пройти дальше. То, что нужно женщине, волонтеры кладут в большой ящик с ручками. Она может и попросить что-либо из ассортимента.
“Здесь есть овощи и фрукты, свежие и консервированные, мюсли и макаронные изделия, мясные полуфабрикаты, йогурты, молоко и сыры, яйца, хлеб, выпечка, сладости. Также есть некоторые предметы гигиены: памперсы для детей, мыло, зубная паста, гель для душа, туалетная бумага. Здесь иногда получаешь такое, что бы я сама в магазине не купила: фондю, маракую, спаржу, например. Я очень благодарна этим людям”, – рассказывает женщина.
По оценкам Ирины Ильиной, каждый из таких ящиков вмещает продуктов на сумму не менее 50 евро.
Волонтеры уже знают Иру с парой рыжих мальчишек, улыбаются и угощают сладостями.
“Возьмете лаймы? А вам лаймы для текилы? Ха-ха-ха!” – шутят они.
Все это добавляет человечности и выстраивает теплые отношения между волонтерами и получателями этой помощи.
Это благотворительное заведение появилось в Шенефельде ровно 10 лет назад. И только потому, что нашёлся человек, захотевший это сделать.
“Продукты мы получаем в разном состоянии, и это много работы: перебрать и рассортировать все. С маленькими магазинами у нас даже нет формальных договоров! Мы только договариваемся о часах нашего приезда и придерживаемся этого плана — забирать эти продукты в оговоренное время”, — говорит Матиас.
Первый “Тафель” появился в 1960-х в Атланте, США, рассказывает он. А в Германии — на 30 лет позже, в Берлине. Тогда все было совсем по-другому.
“Нам сначала приходилось выпрашивать эти продукты у супермаркетов, чтобы они их не выбрасывали, а отдавали нам. За эти годы мы научили их, что это хорошо — отдавать эту еду людям, а не выбрасывать на помойку. За год мы забираем в магазинах Хальстенбека и Шенефельда около 15 тысяч больших ручных пластиковых ящиков с продуктами по 10-15 кг продуктов в каждом. Поэтому через нас проходит около 225 тонн продовольствия за год”, — говорит мужчина.
Сейчас в Германии таких заведений около тысячи, и каждое из них независимо. Хотя и есть организация, устанавливающая правила функционирования для всех. Каждый “тафель” работает в определенном регионе так, чтобы не “перекрывать” работу друг друга.
Матиас гордится тем, что “Тафель” в Шенефельде работает как часы. И это при том, что все держится исключительно на волонтерах, а организация не получает денег ни от правительства, ни от города.
Об этом догадываются не все клиенты “Тафеля”: многие думают, что это какая-то правительственная программа, приходят с определенными требованиями и не ценят усилий этих благотворителей.
“Я таким говорю: “Эй, здесь тебе не демократия, а диктатура! И диктатор здесь я! Ты выполняешь мои правила или уходишь”. За 10 лет я “уволил” трех клиентов “Тафеля”. Один из них постоянно жаловался, и ему все было не так”, – говорит Матиас Шмитц.
Добровольцев здесь более сотни (из них только водителей около 20): а обычно в других “тафелях” работают до 15 человек.
“Все наши базовые потребности – это примерно 3,5 тысячи евро в месяц (из которых около 2 тысяч – это аренда помещения). Монетки же, которые мы получаем от людей, частично покрывают электричество. Поэтому мы работаем исключительно на пожертвования от граждан и организаций. К примеру, иногда именинники вместо подарка себе предлагают друзьям перечислить деньги сюда. То же иногда делают в честь умершего человека: не отправляют цветы родственникам, а по их просьбе перечисляют сумму в “Тафель” на наши организационные нужды”, — говорит собеседник.
Выстроить успешное дело Матиасу, вероятно, помогла его профессия до выхода на пенсию: он физик высоких энергий, работал в Кремниевой долине в США и привык решать задачи эффективно. Говорит, что в 1996-м разработал первый в Европе поисковик “Альта Виста Германия”, известный в “догугловскую эпоху”.
Сейчас он очень волнуется и сердится, что за последние несколько лет не может найти последователя, которому мог бы передать это дело. Чтобы оно жило и дальше.
“Это отнимает у меня сон по ночам. Если я никого не найду, организацию придется ликвидировать”, – говорит мужчина.
Еще каких-то 20-30 лет назад все было совсем по-другому. Магазины выбрасывали очень много продуктов на свалку, говорит основатель “Тафеля” в Шенефельде.
“Потребители ожидали, зайдя туда в 9 вечера, найти там полный ассортимент со всем свежим, красивым и хрустящим (в Германии люди словно помешаны на этом). Единственное, как это можно было обеспечивать, это выбрасывать ночью и завозить свежее на следующий день. Что просто глупо! Поэтому множество еды просто уничтожали. Это началось где-то в 1990-х – не помню такого отношения к пище в своем детстве”, – вспоминает о былых временах Матиас.
Сейчас около 20 волонтеров на автомобилях ездят по городу, собирая по супермаркетам остатки продуктов, которые там больше не нужны.
“За 3-5 дней до истечения срока годности магазины хотят избавиться от таких товаров. В немецких “тафелях” считают, что продукты сохраняют пригодность еще по крайней мере несколько дней после истечения срока, указанного на упаковках. Сыры и йогурты могут оставаться хорошими иногда 3-4 недели. То есть мы относимся к этому очень прагматично: если продукт хорош на вкус, его можно употреблять в пищу”, — говорит Матиас.
Этот подход не используют только в отношении мясных и рыбных продуктов: их за несколько дней до истечения срока годности замораживают и раздают как можно быстрее.
Во Франции супермаркетам вообще запрещено выбрасывать продукты, говорит Матиас. Там сети обязали передавать продукты таким организациям, как немецкий “Тафель”.
О том, возможно ли создать такую же систему в Украине и почему ее до сих пор нет, мы расспросили президента благотворительной организации “Фонд развития Крыма” Алексея Скорика. 20 лет назад мужчина был одним из тех, кто пытался внедрить аналогичную систему в Украине и был советником президента Украинской федерации банков продовольствия и соавтором профильного законопроекта.
В мире такую практику называют “банком продовольствия” (на английском “food bank”), говорит он. И в Европе и США это работает таким образом, что производителям продуктов питания отдавать нераспроданные остатки пищи туда выгодно.
“При любом производстве будет портящийся товар, который не смогли продать. И по их экологическим законам такой товар должен быть утилизирован. А утилизация – это дорогая штука. Также по их законам производители получают налоговые скидки, когда передают помощь “банкам продовольствия”. Поэтому производителю, имеющему остатки, дешевле просто передать их [бесплатно] потребителю, получить налоговую льготу и избавиться от проблемы по утилизации остатков. Также производители продукции в ЕС и США получали субсидию на производство”, – объясняет Алексей Скорик.
Он говорит: “банков продовольствия” нет в Украине потому, что до сих пор нет соответствующего закона. Его пытались разработать и принять еще 20 лет назад, но не получилось. И вопрос законодательного обеспечения “банков продовольствия” в Украине застопорился.
“Такой проект закона тогда подготовили, он был очень профессиональным, был принят в первом чтении, а во втором нет. Например, среди абсурдных аргументов против проекта закона было замечание Национального банка Украины: мол, согласно Закону Украины “О банковской деятельности” ни одна организация не может называться банком! (кроме банков, — ред.)”, — вспоминает Алексей Скорик.
Поэтому в основе создания системы банков продовольствия должен быть экономический стимул, уверен эксперт.
“Не нужно это рассматривать как добрую волю, волонтерство и благотворительность. Во всем мире это может и должно быть выгодным делом. И до тех пор, пока оно не будет выгодно, оно не будет масштабным”, — говорит он.
Он отмечает: вся цепочка работы “банков продовольствия” должна быть четко прописана в законе, и только тогда это заработает на государственном уровне.
“Банки продовольствия – это не только остатки продовольствия. Это еще и система распределения, сеть: должны быть прописаны все организации, заботящиеся о социальных группах (ветераны, люди с инвалидностью, ВПЛ, малозащищенные и т.д.)”, — объясняет Алексей Скорик.
По его словам, несмотря на отсутствие профильного закона, “банки продовольствия” пытались создать в Украине в начале 2000-х. Возглавили эту инициативу жители Донецка.
“Тогда создали Украинскую федерацию банков продовольствия, ставшую частью Европейских ассоциаций продовольственных банков. Ее центр находился в Донецке, также ячейка была в Днепропетровске. Возглавлял эту ассоциацию Дмитрий Стегниенко, а одним из вице-президентов был Павел Климец, владелец ТМ “Олимп” (водочный завод). Ассоциация существует юридически до сих пор, но не работает”, — рассказывает Алексей Скорик.
Несколько банков продовольствия работали в этих городах до 2008-го, а во время Оранжевой революции даже отправляли на Майдан гуманитарную помощь, говорит Скорик. Но эта работа сошла на нет, потому что государству тогда это было не нужно, и у производителей продуктов не было никаких стимулов.
Алексей Скорик говорит, что и сейчас не видит никаких сдвигов по пути создания такого закона. По его словам, когда в стране миллионы переселенцев из охваченных российской войной регионов, “банки продовольствия” просто необходимы.
Читайте также: