Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
Несмотря на санкции, экономика оккупированных территорий не остановилась — она изменилась, приспособившись к новым условиям. Вместо западных компаний туда приходит Китай, финансовые операции уходят в “тень”, а логистика работает через третьи страны.
Журналисты Вильного Радио проанализировали основные выводы аналитического исследования “Фактор Китая и Ирана в экономической переориентации временно оккупированных территорий Украины”, подготовленного экспертами Восточной правозащитной группы. Объясняем, как работает эта система и что это означает для будущей деоккупации.
Масштаб проблем в цифрах:
На юге Донетчины, в поселке Мирном недалеко от Мариуполя работает Каранский карьер. Еще несколько лет назад это было обычное украинское предприятие, поставлявшее сырье для строительства и промышленности. Сегодня же он — один из примеров того, как меняется экономика оккупированных территорий.
Согласно отчету, 15 ноября 2023 года компания ООО “Каранский карьер”, функционирующая на временно оккупированной территории Донецкой области, подписала соглашения о сотрудничестве с двумя китайскими производителями промышленного оборудования. Церемония подписания прошла в представительстве так называемой “ДНР” в Москве. В частности, китайские компании взяли на себя обязательства по техническому сопровождению пуско-наладочных работ и запуску производства на новом заводе по изготовлению минерального порошка, который строится на территории Каранского карьера.
13 июня 2024 года на ООО “Каранский карьер” ввели в эксплуатацию новую дробильно-сортировочную фабрику. Монтаж оборудования осуществляла российская компания “Барк Инжиниринг”, специализирующаяся на поставках китайской техники указанных производителей.
В августе 2024 года китайский производитель горнодобывающей техники Sany Heavy Industry поставил проходческие комбайны для четырех угольных шахт, входящих в структуру ООО “ИМПЕКС-ДОН”. Руководство компании публично подтвердило намерение осуществлять дальнейшие закупки китайской техники для всех своих шахт.
В состав “ИМПЕКС-ДОН” входят четыре шахты, расположенные на временно оккупированной территории Донецкой области: им. Лутугина и “Прогресс” (Торез), “Заря” (Снежное) и “Комсомолец Донбасса” (Хрестовка, до декоммунизации — Кировское).
Как объясняет адвокат и директор Восточной правозащитной группы Вера Ястребова, исследование началось с простого вопроса: за счет чего оккупированные территории продолжают функционировать, несмотря на санкции.
“И в ходе этого исследования мы выявили ряд китайских бизнес-партнеров. Мы понимаем, что даже частные компании не позволили бы себе такую деятельность без по крайней мере молчаливого согласия центра в Пекине”, — говорит правозащитница в комментарии Вильному Радио.
Она объясняет, что это исследование дает украинским властям понимание того, как оккупационным властям удается обходить санкции. Кроме того, отчет может показать международным партнерам реальный уровень вовлеченности Китая в эти процессы.
“Это важно и для внешнего трека — чтобы наши партнеры понимали, что делает Российская Федерация в экономической сфере, как Китай уже сегодня вовлечен в поддержку экономики на временно оккупированных территориях. Это должно стать предметом дипломатической реакции”, — объясняет Вера Ястребова.
По данным Восточной правозащитной группы, китайские компании все активнее работают на оккупированных территориях — через российские посреднические структуры, теневые логистические маршруты и финансовые схемы обхода санкций. Речь идет не только о торговле, но и о системных изменениях: промышленность переходит на китайское оборудование, логистику перестраивают под азиатские маршруты, финансы — под юань и криптовалюты.
И Донетчина — одна из ключевых площадок этого процесса, утверждают правозащитники.
Каранский карьер — один из примеров более глубокого процесса, который сегодня продолжается на оккупированной части Донетчины. После 2022 года место западных поставщиков в регионе фактически опустело. Европейское оборудование, которое десятилетиями использовалось на шахтах и предприятиях украинского востока, больше не обслуживается и не поставляется.
Для многих производств это означало бы остановку. Но этого не произошло. На смену пришли китайские производители.
Так называемый “премьер-министр ДНР” Евгений Солнцев еще в 2024 году ездил на форумы в китайский Харбин, где предлагал сотрудничество государственным корпорациям Genertec International и China Xinxing Group. Обе являются дочерними структурами крупного холдинга China General Technology Group и специализируются на машиностроении и строительстве. Официального подтверждения заключения соглашений нет, однако переговоры свидетельствуют о системных попытках привлечь китайский госкапитал.
По данным исследования, сегодня значительная часть горнодобывающей техники, используемой на оккупированных территориях, — это оборудование из Китая. Речь идет о конвейерных системах, проходческих комбайнах, тяжелой технике для карьеров и шахт.
Более того — китайские представители не просто продают технику, но и сами приезжают на предприятия. Так, в 2025 году китайские делегации посещали шахты на востоке Украины, где осматривали производство и согласовывали технические параметры оборудования.
Делегации оккупационной администрации также ведут переговоры с китайскими инжиниринговыми структурами — в частности с институтом WISDRI из Уханя — относительно участия в восстановлении металлургических предприятий на оккупированном востоке. А в энергетике дело уже дошло до соглашений: представители т.н. “ДНР” и Китая заключают контракты на поставку оборудования с перспективой локализации производства, как в случае с Beijing Andora Technology Ltd.
В отчете прямо отмечается: выживание промышленности оккупированных территорий уже в значительной степени зависит от китайских технологий и поставок. И это создает новую реальность, в которой Донетчина постепенно теряет даже формальные экономические связи с Украиной.
Пока промышленность оккупированной части Донетчины переходит на китайское оборудование, финансовая система региона меняется не менее радикально.
После отключения от международных финансовых систем (SWIFT, — ред.) и ужесточения санкций классические банковские операции для бизнеса фактически перестали работать. Платежи за границу блокируются, международные переводы — под контролем или вообще недоступны. В этих условиях начала формироваться параллельная финансовая реальность, и все системы на ВОТ принудительно подчинили подсанкционному российскому “Промсвязьбанку”, а через него — китайской финансовой инфраструктуре.
По данным отчета, юань постепенно стал второй базовой валютой на оккупированных территориях. Его используют как для расчетов, так и для сбережений, а в обменниках официально доступна наличная китайская валюта.
Чтобы обойти санкции, местный бизнес переходит на неформальные финансовые инструменты. Один из ключевых — криптовалюта.
Чаще всего используется цифровая валюта USDT, привязанная к юаню, что позволяет проводить расчеты с китайскими партнерами вне официальной банковской системы.
Параллельно работают и другие схемы:
Фактически формируется экономика, которая работает вне международных правил: без прозрачных банковских операций, без контроля финансовых регуляторов и с зависимостью от посредников и теневых схем.
Это делает бизнес на оккупированных территориях более дорогостоящим, рискованным, но в то же время позволяет ему выживать.
Через российские банки, криптовалютные шлюзы и неформальные платежные сети регион фактически подключается к альтернативной финансовой инфраструктуре, где главную роль играет Китай. И этот процесс уже выходит за пределы временных решений.
Китайская техника на шахтах и юань в расчетах — это часть процесса. Ключевой вопрос: как все это вообще попадает на оккупированные территории.
В условиях санкций прямых поставок в оккупированные регионы Украины не существует. Ни одна крупная китайская компания официально не работает с этими территориями. Но это не мешает работать неофициально. По данным исследования, для этого используют разветвленную систему посредников и транзитных маршрутов, которые позволяют обходить международные ограничения.
Типичная логистика выглядит следующим образом:
Китай → третьи страны → Россия → оккупированные территории
Среди ключевых хабов, задействованных в таких схемах, называют Казахстан, Армению, ОАЭ, Турцию. Именно через эти страны меняется “происхождение” товаров, оформляются новые документы и маскируются реальные поставщики.
В отчете это прямо описывается как схема “офшорной переупаковки”, когда оборудование из Китая фактически получает другое происхождение еще до того, как попадает в Россию, а оттуда — на оккупированные территории. В этой системе Россия одновременно является и транзитной территорией, и “легализатором” товаров, и финансовым посредником.
Через российские компании-прокладки китайские товары попадают на Донетчину уже как внутренний российский рынок — без прямой связи с Китаем в документах. Это позволяет избегать нарушения санкций и обеспечивает постоянный поток товаров.
Один из описанных в отчете примеров — путь от китайских промышленных центров до предприятий Донетчины, в частности в район Енакиево, через сеть посредников и смену документов.
Такие схемы работают, но не бесплатно. По оценкам исследователей, бизнес на оккупированных территориях вынужден платить дополнительные комиссии посредникам — в среднем от 8 до 15% от стоимости товара.
За всеми этими схемами — китайским оборудованием, юанем и транзитными маршрутами — стоит повседневная жизнь людей, вынужденных работать в новых условиях.
В рамках исследования опросили более 30 предпринимателей, которые ведут бизнес на оккупированных территориях и имеют опыт сотрудничества с китайскими партнерами. Среди них — импортеры техники, логисты, представители строительного и аграрного секторов. Их опыт позволяет увидеть, как именно работает эта новая экономика — не на уровне отчетов, а в повседневной практике. Все опросы проводились анонимно, чтобы гарантировать безопасность.
Предприниматели описывают систему, в которой привычные правила больше не действуют. Поставки оборудования или товаров теперь включают:
Финансовые операции также изменились. Часто вместо банков они проходят через криптовалюту или сети частных переводов, что затрудняет контроль и повышает риски. Фактически бизнес вынужден работать в “серой зоне”, где юридические гарантии минимальны или отсутствуют.
Часть предпринимателей в исследовании указывает на значительные дополнительные расходы из-за санкций и услуг посредников. Фактически речь идет не о конкурентном рынке, а о системе, где доступ к товарам и ресурсам определяется возможностью работать в обход санкций.
Китай в этой системе играет ключевую роль — технологическую и экономическую. Но он не единственный внешний игрок, влияющий на оккупированные территории. Вспомогательную функцию выполняют Иран и Северная Корея.
Иран присоединяет оккупированные территории к своей “санкционной экономике” — системе торговли и логистики, которая формировалась годами в условиях международной изоляции. Речь идет не только о закупке ресурсов, в частности зерна и угля, но и о включении Донбасса и Приазовья в теневые торговые цепочки, которые позволяют обходить ограничения. В то же время роль Северной Кореи носит скорее политический характер.
КНДР используется как инструмент внутренней легитимации оккупационных режимов. Это проявляется в публичных контактах, визитах делегаций, а также символических акциях — от поездок представителей оккупированных территорий в Пхеньян до демонстраций с северокорейской символикой в городах Донецкой области.
По сути формируется более широкая конфигурация, в которой оккупированные территории постепенно встраиваются не только в российское, но и в альтернативное международное пространство — со своими правилами, логистикой и союзниками.
Все эти процессы — промышленные, финансовые, логистические — имеют общую черту: они не являются временными. Они постепенно меняют саму основу экономики региона.
По оценкам авторов исследования, оккупированные территории уже интегрируются в альтернативную систему связей, где ключевую роль играет Китай, а также теневые логистические и финансовые сети. И это создает главный вызов, выходящий далеко за пределы войны.
Традиционно оккупацию украинских территорий воспринимают как российский проект. Но сегодня, как говорится в отчете, ситуация сложнее. Россия остается военным контролером территорий. Зато экономическая модель, которая там формируется, все больше зависит от Китая.
Это означает, что после деоккупации Украина столкнется не только с последствиями разрушений. Речь идет о гораздо более сложном процессе. Восстановление контроля над территориями потребует демонтажа теневых логистических схем, возвращения к прозрачной финансовой системе, замены критической инфраструктуры, построенной на китайских технологиях.
“По сути, россияне приходят, разрушают. А все, что не разрушили, передают заинтересованным компаниям, преимущественно из Китая. И с этим нужно считаться. Потому что это уже вопрос не только войны, но и будущей реинтеграции этих территорий”, — объясняет директор Восточной правозащитной группы Вера Ястребова.
В отчете прямо отмечается: после освобождения этих территорий Украина будет иметь дело не только с российским наследием, но и с глубокими экономическими связями с Китаем и другими странами, которые работают в обход санкций.
Пример Каранского карьера — это фрагмент более широкого процесса, в котором оккупированные территории вышли из украинского экономического пространства и встраиваются в другое. Промышленность, финансы, логистика и повседневная жизнь — все это меняется одновременно. И чем дольше длится эта трансформация, тем сложнее будет вернуть оккупированную часть Донетчины не только под контроль Украины, но и в ее экономическую систему.
Напомним, недавно в так называемой “ДНР” заявили, что договорились об экспорте угля и металла из оккупированной части Донетчины в Грузию. По словам “главы правительства ДНР” Андрея Черткова, у грузинской стороны якобы есть спрос на такую продукцию, а оккупанты видят в этом шанс «укрепить экономические позиции».