Оставила журналистику и научилась управлять противотанковыми ракетами. Вернулся в родной Лиман и спасает земляков. Документирует российские преступления и вывозит с Донетчины детей. Вот несколько дел, которые делают люди, которые нашли свое призвание в условиях войны.
1 октября в Украине отмечают День защитника и защитницы. Вильне радио пообщалось с военнослужащей, спасателем и полицейским об их пути, страхах и мотивации.
Елена Тотель родом из Синельниково на Днепропетровщине. До службы женщина работала в медиа и коммуникациях, а в декабре 2023 присоединилась к 13-й бригаде оперативного назначения НГУ “Хартия” . Елена несет службу во роте противотанковых управляемых ракет. Ее подразделение защищало Донетчину, а сейчас воюет на Харьковщине.
“Раньше я даже подумать не могла, что я каким-то образом буду причастна к армии, потому что я настолько свободолюбива, что мне удивительно было представить себя в армии. Но нам не оставили выбора, потому что на нас напали и нас никто не спрашивал, хочешь ты или не хочешь. Я понимаю, что сейчас армия другая, не такая, какой образ у меня был из кино благодаря тому, что в 2022 году в нее пришло много менеджеров, пришло много руководителей”, — рассказывает Елена.
Присоединиться к войску Елена решила с началом полномасштабного вторжения. Девушка начала заниматься с тренеркой, чтобы улучшить физическое состояние и стать более выносливой.
“И я рада, что сделала это, потому что тянуть большой вес все-таки непросто. Когда попала в подразделение ПТУР (противотанковых управляемых ракет), было опасение, что противотанковые ракеты немаленькие. К примеру, та же самая “Стугна”, там 29,5 килограмма. Да, это тяжело, конечно, но посмотрите на мамочек с детьми: сколько весит ребенок, а еще плюс коляска, а еще плюс пакеты с покупками. Вот тебе и получается те же 30 килограммов. И поднять это, например, во время блекаутов на свой этаж. Разве это легко? Но женщины всего мира с этим справляются”, — объясняет военная.
В рядах войска Елена поначалу хотела стать саперкой. Решила, что так сможет быть максимально эффективной.
“Я оценивала свои силы: в оружии не разбиралась, не знала, чем отличается один калибр от другого. Подумала, что, пожалуй, в саперном деле я буду наиболее эффективной, потому что я смогу выучить, запомнить, как это работает. И саперы очень нужны, потому что, к сожалению, Украина сейчас самая заминированная страна Европы”, – говорит Елена.
Читайте также: В Донецкой области начали разминирование полей: сколько это стоит, к кому обращаться и как получить сертификат, чтобы засевать (анализ)
Увидев гражданское резюме Елены, в рекрутинге ей предложили место в пресс-службе. Девушка хотела в боевое подразделение, но согласилась сделать один коммуникационный проект.
“Когда бригада на слуху, больше шансов добиться справедливости, если с тобой поступили как-то несправедливо. Медийной бригаде больше помогают, в нее охотнее приходят мотивированные люди с боевым опытом. То есть пресс-служба, конечно, имеет большой смысл и очень необходима”, – утверждает защитница.
После завершения проекта Елена собиралась присоединиться к рядам саперов, но друг уговорил ее перевестись в роту противотанковых управляемых ракет..
“ПТКР – это “Стугны”, “Джавелины”, NLAW-ы и т.д. Я впервые проходила обучение на противотанковой установке “Фагот”. Почему-то я думала, что это будет гораздо сложнее. Похоже на симулятор на компьютере, но механику, сами движения, понимание, как оно выглядит, куда оно двигается, ты отрабатываешь”, – объясняет военная.
Елена рассказывает, что, несмотря на обеспечение военной формой, ей все же приходится докупать доспехи — не всегда получается быстро постирать и высушить свою одежду, да и не всем женщинам подходит мужская форма.
“Я мечтаю о форме цвета “Мавка”. Это такой камуфляж, адаптированный под сосновые леса. У знакомой спросила, где она брала такие штаны. Она назвала магазин, я приехала, спросила, есть ли для женщин. Говорят, нет, но девушки берут мужские. Но на мою фигуру мужское не подойдет: если по моему размеру, то я в бедрах не пройду, если больший размер и пройду в бедрах, то на талии будет висеть, на коленях, это неудобно, мешает движениям. То же касается плитоносок и броников, и обуви: берцы женские анатомические недавно заказала из-за границы. К сожалению, у нас такое до сих пор купить проблематично. Но есть армейское нижнее белье женское, оно удобное и комфортное”, – рассказывает Елена.
тВ гражданской жизни время после работы Елена привыкла проводить на прогулках, культурных мероприятиях, в кафе. Сейчас по возможности на выходных она пытается вывезти побратимов и посестер в город.
“Когда ты вышел с позиции, у тебя есть три желания: горячий душ, поспать, возможно, еще что-нибудь съесть. Ты, в принципе, можешь хоть целый выходной проспать, но у тебя есть та же форма, которую надо постирать, поехать на маникюр. И это не только об эстетике – благодаря гелю на ногтях не так ломается ногтевая пластина”, – рассказывает военная.
Елена рассказывает, что знакомые гражданские по-разному воспринимают ее службу. Родные и друзья переживают за девушку. А некоторые, когда узнают об армии, удаляют из друзей.
“Бывает, когда кому-то из парней говорю, что я в боевом подразделении, они сразу спрашивают: “Зачем ты туда пошла?” Я думаю, если тебе нужно объяснять, то, пожалуй, объяснять не нужно.
Некоторые знакомые почему-то, когда ты мобилизуешься, автоматически тебя хоронят. Я не знаю, почему они думают, что если человек пошел на войну, то он обязательно не вернется.
Знаю, что папа очень беспокоится, даже когда он этого не показывает. Если с побратимом мы можем пошутить о 15 миллионах [выплаты в случае гибели военного], то когда я так шучу с папой или с друзьями, они просят так не делать. Я понимаю, что эти люди искренне любят меня и ждут, им не хочется меня терять, потому и болезнено такое воспринимают”, — заключает Елена.
Константин Пелипенко – начальник группы организации реагирования на чрезвычайные ситуации 21-го Государственного пожарно-спасательного отряда ГУ ГСЧС Украины в Донецкой области. Мужчина родом из Лимана, после профильного обучения начал работу спасателем. Служит в системе ГСЧС с 2013 года.
Вместе с коллегами Константин выезжает на все чрезвычайные ситуации в городе и громаде. Среди наиболее частых вызовов – пожары и разборы завалов после обстрелов. После начала российской агрессии и особенно открытой войны, опасная работа спасателя стала еще более рискованной, говорит Константин.
“Работа изменилась кардинально, потому что враг (россияне, – ред.) обстреливает постоянно, всегда какие-то обстрелы. Несмотря на жару, сейчас процентов 90 пожаров не из-за погоды, а именно из-за обстрелов.
А еще сейчас осталось много разных видов взрывоопасных предметов. Находившиеся в земле снаряды после новых обстрелов взрываются. Бывает, что выезжаем на место обстрела, а там еще и происходит детонация лежащих в земле снарядов. И, к сожалению, многие гражданские люди оказываются под завалами”, — рассказывает Константин.
Нередко, добавляет он, россияне наносят повторные удары, когда на место обстрела уже прибыли спасатели, медики и полицейские. Но остановить работы на время новой воздушной тревоги у чрезвычайников Донетчины возможность есть не всегда — здесь обстрелы почти не прекращаются, а тревоги продолжаются часами.
“Через непосредственную близость Лимана к линии фронта долетает все, что только возможно. Захватчики стреляют из разных типов вооружения, в том числе минометы, артиллерия, авиация и т.д. Не всегда даже успевает включиться воздушная тревога, когда начинается обстрел. Мониторинговая группа сообщает нам, если летит в нашу сторону, пытаемся спрятаться в укрытие и переждать. Теперь всегда, когда приезжаешь на место, прежде всего ищешь какое-нибудь безопасное место. Мне кажется, что работать спасателем в Донецкой области сейчас труднее, чем нашим коллегам из других более безопасных регионов — наши парни и девушки чрезвычайно выносливые и делают фантастические вещи”, — рассказывает Константин.
После начала открытой войны он увез семью из Лимана, а сам продолжал работать. Тогда к обязанностям спасателей добавилась и эвакуация. Из родного города он с коллегами вывозил в более безопасные регионы земляков, а в начале марта 2022 года эвакуировал мариупольцев. Тогда чрезвычайники ездили за людьми во временно оккупированный Бердянск, потому что прорваться в окруженный Мариуполь уже не было возможности. Сейчас те дни мужчина вспоминает как одни из самых трудных за все время работы.
Когда же в конце сентября 2022 года украинские военные освободили Лиман от оккупантов, подразделение Константина вернулось в город.
“Знаете, когда мы заехали после деоккупации и сейчас – это, можно сказать, два разных города. Тогда было много разрушений, но сейчас россияне нанесли еще больший вред, разрушили все, что можно. Все учебные заведения, больницы, всю инфраструктуру… И местных уже мало остается, большинство уехали отсюда”, — делится наблюдениями спасатель.
Несмотря на то, что работа Константина тяжела физически, на вопрос о самом сложном в ней он, не задумываясь, отвечает: “разлука с родными”.
“Да, физическая выносливость нужна, потому что мы работаем в снаряжении плюс бронежилеты, каски, но моральная стойкость не менее важна. В таких условиях здесь находиться – постоянная опасность, люди гибнут, родные далеко, ты здесь сам – это психологически давит, угнетает. Увидеться с семьей удается раз в полгода, в период отпуска. Но это больше всего и поддерживает. Когда ты знаешь, что тебя ждут, что ты нужен, что тебе есть к кому вернуться”, — признается мужчина.
Самое важное в работе, добавляет он, это возможность помогать: Когда ты выехал на вызов, успел, погасил дом, деблокировал кого-то из-под завалов — это всегда добавляет тебе энергии. Потому что смотришь, как люди потом радуются, и понимаешь, что делаешь свое дело не зря. Я горжусь, что работаю спасателем”.
Павел Дяченко – начальник отдела коммуникаций полиции Донецкой области. Он родом из Константиновки и раньше работал следователем. Начало открытой войны Павел встретил в должности спикера полиции Бахмута. Тогда к обязанностям пресс-офицера добавилась эвакуация местных в более безопасные регионы.
Несмотря на то, что уже более 10 лет правоохранители работают в военном режиме, открытое вторжение сделало их работу еще тяжелее, говорит собеседник.
“Мы работали в таком режиме еще в рамках проведения АТО/ООС, но уже с началом полномасштабного вторжения стало гораздо сложнее. Вроде бы, это уже было привычно для нас — документирование российских преступлений, обстрелы, разрушения, к сожалению, травмирование и гибель людей. Но сейчас захватчики бьют всем: управляемые авиабомбы, РСЗО, ракеты, эти С-300… Это доставляет очень сильные разрушения. Как недавно в Покровске почти целые улицы частного сектора были стерты за один удар”, – рассказывает полицейский.
Сейчас правоохранители Донетчины не только расследуют преступления, но и помогают гражданским после обстрелов. Во время открытой войны появились отряды парамедиков, эвакуационные экипажи “Белый ангел”.
“Все проходили обучение, сдавали зачеты, проходили психологические тестирования”, – говорит полицейский.
Как коммуникационщик, Павел видит изнутри работу других подразделений. Вместе с медиками, взрывотехниками и следователями он выезжает на места попаданий, помогает местным, документирует совершенное россиянами.“Конечно, сейчас работают усиленные следственно-оперативные группы, они документируют последствия обстрелов, все подробно фиксируют. Это все приобщается к материалам уголовных производств, чтобы в дальнейшем виновных можно было привлечь к ответственности. Но и наша документалистика важна. Это отдельное направление — показывать обществу те преступления, которые совершает российская армия на территории Украины”, — размышляет Павел.
А еще правоохранитель сопровождает эвакуационные группы. На первые эвакуации еще в Бахмуте он ездил вместе с таксой Рэмом. Его Павел называет своим напарником и переживает за него как друга.
“Этого малыша я нашел в Бахмуте. Ему тогда было где-то пару месяцев. Помню, когда первый раз эвакуировали семью с маленькими детишками, дети увидели, что в машине был пес, и начали с ним играть. Тогда же начался обстрел, и таким образом дети немного отвлекались, и это как-то так психологически сработало. Потом уже постоянно ездил со мной на эвакуации детей, стал напарником, ездили в Бахмут, Часов Яр, Северск. Но когда подрос, Рэм стал пугаться обстрелов, поэтому я отвез его к своей семье. Теперь он живет в безопасности, играет, отдыхает, ждет меня”, – улыбается полицейский.
Полицейский признается, что, как и большинство его коллег, сейчас не имеет времени на хобби или развлечения.
“У нас не так много возможностей посетить родных в эвакуации. И все свободное время стараюсь посвятить семье. Когда здесь удар по супермаркету в Константиновке, здесь двойные попадания по жилым домам в Краматорске, то, откровенно говоря, у нас не так много времени и отдохнуть. Несмотря на то, что есть график, все равно все в дежурном режиме 24 на 7”, – рассказывает полицейский.
На вопрос, не была ли мысль сменить профессию на более безопасную, Павел улыбается: “Я всю жизнь работаю в правоохранительных органах. Не было желания никакого уволиться, уехать из Донецкой области. Поэтому мы здесь, мы должны помогать, мы должны это все делать, это все показывать.
Полицейские Донетчины – это обычные люди. Это же не какие-нибудь супермены или стальные работы. Это просто обычные люди, которые находятся на родной Донетчине (некоторые уже дважды переселенцы) и имеют сильную мотивацию работать на благо людей Донецкой области”, — говорит правоохранитель.
Напомним, раньше мы рассказывали историю пути заместителя мэра Северска Виталия Гатченко к простому солдату и возвращению в должность. Мужчина дал интервью Вильному радио после увольнения со службы.