На востоке Северская громада граничит с почти полностью оккупированной Луганщиной. Но россияне эту ТГ не контролируют. Так что обстрелы там регулярны, лишь иногда они менее интенсивны. За год захватчики уничтожили там все привычные человеческие условия жизни. Так тамошние жители живут больше года. Волонтер Евгений Ткачев иногда бывает в Северской громаде и рассказал, что увидел в эти дни.
Привычная жизнь в Северске и вокруг замерла. Хотя, по словам волонтера, всего там остаются более тысячи человек.
“В 73 километрах пути из Часов Яра в Северск — не встретил ни одной гражданской машины! Одного человека увидел на мопеде, обрадовался, а оказалось — он тоже военный. Больше года жители Северской ТГ в каменном веке живут. Они привыкли к этому”, — рассказывает Евгений Ткачев.
Обстрелы здесь всегда — когда больше, когда меньше.
“Сегодня минут на 5 разминулись с прилетом: в самом Северске просто вдоль дороги. Машина ГСЧС с водой буквально на 10 секунд разминулась с “прилетом”, — говорит волонтер.
Местные жители, остающиеся там, несмотря на обстрелы, уже более года живут в искусственно созданной россиянами информационной блокаде.
“Там связи нет, какие новости они могут читать? Только радио слушают. Я в машине половил там все радиочастоты: одна украинская волна на восемь российских, соотношение 1:8. При этом на украинской волне “Суспильного” идет марафон “Единих новин”. А российские выходят со спортом, музыкой. Кто будет слушать новости круглосуточно? Хочется послушать пару песен Кобзона, затем Соловьева (одиозные российские певец и пропагандист, — ред.)”, — с сарказмом говорит мужчина.
Он отмечает, что детей там не видит. Но, несмотря на близость оккупационных войск и постоянные обстрелы, гуманитарная ситуация в Северске стабильна.
По его наблюдениям, военная администрация привозит в Северск еду и воду регулярно.
“ВА со всем справляется. Люди получают стабильно по графику гуманитарную помощь, хлеб, воду им развозят. Встретил несколько машин оптовиков, которые возят продукты”, — говорит он.
В Северске пытаются распределять привезенную помощь равномерно.
“Северск поделен примерно на 10 пунктов выдачи гуманитарной помощи, к которым “приписаны” люди. Они знают, что получают помощь там, у местных активистов, и это очень удобно. Когда волонтеры собираются ехать в Северск, им рекомендуют ехать куда-то конкретно: там, где давно не были и так далее”, — рассказывает о своих наблюдениях волонтер.
Не остаются голодными и домашние питомцы.
“И кормов кошачьих, собачьих я возил туда. Мне волонтеры подбрасывали, и “Лада” поделилась (общество защиты животных из Бахмута, — ред.)”,– отмечает собеседник.
Местное коммунальное предприятие, если может, продолжает вывозить бытовые отходы.
“Убрали много, вывезли мусор. Видимо, обстрелов было меньше”, — говорит Евгений.
Гуманитарная помощь – это основной источник пищи для местных. Огородов здесь практически нет: без воды и орошения ничего не растет.
“Еще в конце лета, когда привозил гуманитарку, местные говорили “Вот бы капусточки, бурячка, морковки”. Я им отвечал: “Вы что, селяне, в село капусту везти? Обленились на гуманитарке?!” А бабушка завела меня в огород, а он идеальный — ни травинки, все ухожено. Но морковка толщиной со спичку, а капуста величиной с яблоко”, – рассказывает мужчина.
Животных тоже нужно чем-то поить, поэтому крупных не держат. А в Серебрянке волонтер с прошлого года наблюдает стадо одичавших коров.
“В прошлом году они десятками в стада самоорганизовались. Сейчас они лазят по всем огородам, вытаптывают все, что можно. Без комплексов заходят и жрут все подряд – зеленые яблоки с деревьев, клубнику. Возможно, часть из них на растяжках погибла”, — описывает увиденное Евгений Ткачев.
Питаться им есть чем, говорит мужчина.
“Там у фермеров остались десятки тонн сгоревшего зерна, есть и сено. В полях кукуруза оставалась – еды тем животным хватает”, – рассказывает Евгений.
В Северской громаде уже больше года не работают банкоматы. Но пенсионеры регулярно получают свою пенсию. Военная администрация раз в месяц привозит в Северск сотрудниц “Укрпочты”, выдающих жителям их деньги.
“И привозят не только пенсию, а все, что в “Укрпочте” есть: конфеты, колбасу и так далее”, – говорит мужчина.
По просьбе руководства громады Евгений Ткачев раз в месяц ездит по окрестным селам и привозит местных в Северск, чтобы и те смогли получить пенсию. А потом увозит людей обратно.
Так же как и почтальонов, в Северск доставляют и медиков. Потому что постоянно больница под обстрелами работать не может.
“По графику привозят врачей. Также в громаде живет врач, который лечит людей. На территории больницы уже свое кладбище — кажется, десятка полтора могил”, – говорит мужчина.
Это те, кто погиб или умер за год обстрелов россиян — с тех пор, как стало невозможно хоронить людей на кладбищах.
В Серебрянке возле сельской школы был бюст уроженцу села, государственному деятелю времен УНР Никите Шаповалу.
“Бюст Шаповала уничтожили под ноль. Там осколки лежат, и рядом с памятником — толстая береза и многолетняя ель — их срезало как лезвием. То есть видно, что там пролетели большие осколки”, — говорит Евгений Ткачев.
Школа рядом в еще худшем состоянии, чем была: повреждений от обстрелов россиян стало еще больше.
“Я так понял, спортзал “обнулили”. Это если стоять напротив здания – в левой части здания”, – говорит благотворитель.
Церковь в Серебрянке тоже носит следы все больших разрушений. Эти места россияне обстреливают часто, потому что там идет дорога на Белогоровку Луганской области.
В Серебрянку заходят ДРГ, говорят военные.
“А часовня наверху, на горе, цела, с украинским флагом”, – рассказывает волонтер.
За этот год в Северске в результате обстрелов погибли многие горожане. Первыми жертвами были супруги: россияне попали в их дом 1 июля 2022-го, тело женщины так и не нашли, а мужчину похоронили в газоне рядом. 8 октября там в результате обстрела погибли баптистский дьякон Михаил Махнык, отец 4 детей, и местный семейный врач Виталий Мацак. 5 марта 2023-го там в результате обстрела погибла медсестра Наталья Ткаченко.