Пресс-офицер 109-й отдельной бригады терробороны Мариуполя Владимир Чертушкин уже несколько месяцев находится в российском плену вместе с другими защитниками. В гражданской жизни журналист, в ряды ВСУ Владимир вступил накануне полномасштабного вторжения. Мужчина защищал “Азовсталь”, а позже с побратимами оказался среди пленных.
О том, что Владимир в плену, родные узнали случайно из интернета. Где он сейчас, они не знают. Жена Владимира Анна рассказала Вильному радио о месяцах ожидания и выезде из родного Мариуполя. Далее — прямая речь Анны Чертушкиной.
Владимир до полномасштабной войны работал на предприятии “Метинвест-Промсервис” и занимал должность главного редактора корпоративной газеты. Он известный в регионе журналист, член Национального союза журналистов Украины, в свое время работал в газетах “Ильичевец” и “Приазовский рабочий”. В ряды Вооруженных сил Украины вступил незадолго до вторжения РФ, в январе этого года на должность специалиста по связям с общественностью в составе 109 отдельной бригады территориальной обороны Мариуполя. Военнослужащим стал впервые, раньше нигде не служил.
Владимир – отличный отец и муж. Для него семья всегда на первом месте. У нас есть свои традиции. Всегда стараемся проводить свободное время вместе, помню общие походы в кино, поездки на море. Мы с дочерью всегда радуемся его большим и маленьким сюрпризам. Владимир очень эрудированный человек, имеет энциклопедические знания во многих сферах, а еще он – полиглот. Имеет большую способность к изучению иностранных языков.
Последний раз я видела Владимира в первый день полномасштабного вторжения российской армии в нашу страну – 24 февраля. Кстати, эта дата – его день рождения. Вечером мы должны были семьей отпраздновать и поздравить его. Но не успели…
Первые несколько дней мы общались с помощью СМС, но когда в начале марта исчезло электроснабжение и мобильная связь, пропала и связь с мужем. В середине марта у его побратима появилась возможность добраться до нашего дома, чтобы передать весточку от Владимира. Он сказал, что с ним все хорошо, но ситуация в городе остается очень тяжелой и напряженной.
В Мариуполе мы оставались до конца марта. Большая часть города была уже уничтожена. Я до сих пор с ужасом и дрожью вспоминаю эти недели. Казалось, что это был ад на Земле, и конца этому не будет. Дрожало все вокруг: небо, земля, дома. Очень страшно было засыпать ночью. Мы почти не спали. Потому что этот ужас продолжался и днем и ночью. А еще я помню очень сильный холод. В домах к тому времени уже не было отопления, и сколько бы одежды на себя ни надевали, холод пронизывал тело до самых костей. Спали вместе на полу в коридоре. Своим телом закрывали детей.
В один из дней в дом, находившийся рядом с нашим, попал снаряд или ракета. Мгновенно вспыхнул пожар, быстро распространившийся от одного подъезда к другим. Стоя на балконе, я наблюдала, как догорает соседний дом и, не сдерживая слез, я молила Бога, чтобы он принес моей семье спасение.
На следующий день меня нашел друг семьи, который предложил вывезти меня и мою семью (дочь, родителей, сестру с ее дочерьми) из города. Мы решили: нужно срочно уезжать.
Ехать было тяжело и опасно. Каждую секунду был риск попадания под бомбежку, к тому же повсюду на земле были разбросаны обломки стекла, снарядов, провода, ветки деревьев, был разбит асфальт. Когда ехали, с ужасом и слезами на глазах видели, во что превратился когда-то такой прекрасный город. Люди тысячами шли пешком по обе стороны дороги с сумками, чемоданами, какими-то котомками. Все покидали родной город.
В селе под Мариуполем, на тот момент уже оккупированным, мы находились до конца апреля. Затем выехали на подконтрольную Украине территорию. Сначала был трудный путь в Запорожье. Постепенно город за городом вся наша семья добралась до юга нашей страны, мы приехали в Одесскую область, где сейчас и находимся.
О том, что муж попал в плен, я узнала из интернета. Увидела фото, видео и скриншот списка выходящих из завода “Азовсталь”. Сразу начала мониторить все группы и паблики в соцсетях, чтобы узнать хоть каплю какой-то информации.
Присоединилась к группе родственников защитников Мариуполя, в частности «Азовстали». Вступила в “Ассоциацию семей защитников Азовстали”. Это матери, жены, сестры и дочери наших защитников. Мы делились информацией друг с другом. Куда обращаться, куда писать, звонить.
И я начала подавать заявления в Красный Крест, ООН, СБУ, НИБ, полицию, воинскую часть. Мне сообщили, что он зарегистрирован как военнопленный и есть в списках на обмен, и остается только ждать, потому что процесс обмена зависит исключительно от стороны противника.
Связи с Владимиром у меня до сих пор нет. Единственный раз мне написала одна из женщин, которой ее муж (который тоже находится в плену в той же колонии) передал, что Владимир в порядке и спрашивал, где я с дочерью нахожусь.
Наша дочь Наденька, которой недавно исполнилось 10 лет, очень скучает по папе. Не было ни дня, чтобы она не упоминала о нем. Она знает, где он находится, понимает, что он защищает свою семью, свою страну.
Когда я узнала про плен, у меня была одна мысль — что он попал из одного ада в другой. Боль и страх за него заполонили мое сердце, и каждый день я чувствую это, хотя и пытаюсь сдерживать свои чувства ради своего ребенка. Я должна поддерживать ее веру, что папа обязательно скоро вернется.
Я очень мечтаю о незабываемой встрече с любимым мужем, представляю, что он войдет, мы его обнимем и уже больше никуда не отпустим. Я скажу ему, что сильно его люблю и, что мы никогда не переставали верить в его возвращение.
Я сейчас общаюсь со многими семьями, чьи близкие находятся в плену или пропали без вести. Мы поддерживаем друг друга, подбадриваем и советуемся по вопросам пребывания ребят в плену. Многие из них, находясь за границей, устраивают акции, принимают меры для поддержки наших защитников, не давая мировому сообществу забывать о них, требуют от всего цивилизованного мира бороться за их освобождение.
У нас у всех есть только одна мечта — скорейшее возвращение наших близких домой. И, конечно же, возвращение в нашу родную Украину долгожданного мира, спокойствия и тишины.
***
Напомним, ранее мы публиковали интервью военного с Донетчины, вернувшегося из плена. А также рассказывали, с какими проблемами сталкиваются эксплененные после освобождения.
Читайте также: