В свои 32 Дмитрий Плаксин трижды встречался со смертью: во время обстрела по его дому, жизни в Драмтеатре и разговора с пьяными солдатами так называемой «ДНР». Дмитрий рассказал, как получил контузию при ударе по театру, насколько сложно было выбраться из оккупации и что он оставил в родном городе.
Далее – рассказ Дмитрия Плаксина от первого лица.
Моя жизнь до войны – это музыка, духовные практики, люди, которые живут со мной одной идеей. Я родился в Мариуполе, там жил до полномасштабного вторжения. Я был влюблен в этот город. Встречи с друзьями, выступления на праздники. У меня нет ни жены, ни детей — от этого, пожалуй, мне было легче принять этот «ящик Пандоры», который открылся 24 февраля для каждого украинца.
Моя мама в начале [открытой] войны была в Польше, мы не имели возможности связаться в течение двух месяцев. Думаю, в новостях о смертях в Мариуполе она искала, хоть и боялась найти мое имя.
Как я жил в это время? Я не проснулся в 5 утра 24 февраля, я встретил войну в медитации. Я слышал взрывы, но для себя решил, что должен остаться сейчас дома. У меня была уверенность, что выживу. Уже позже собрал вещи и отправился в Драмтеатр. Там было так много людей, все они были растеряны.
Помню, как начался минометный обстрел, и они все побежали в одну дверь. Тогда чуть не затоптали какую-то бабушку. После этого я понял, что должен организовать быт для тех, кто выбрал для себя приютом театр.
В первый день мы вместе с комендантом, назначенным полицией, организовали медпункт, потом кухню. Военные ВСУ частенько привозили еду.
Не все люди, которые прятались в театре, имели проукраинскую позицию. Вначале они просто молчали. Не все были благодарны за то, что имеют хоть такое убежище.
Мест для ночевки в подвале уже не было, поэтому я вместе с еще несколькими мужчинами спал на сцене. Смотрел в потолок и думал: если прилетит с воздуха, нас здесь и засыплет.
И все-таки прилетело сверху. К моему счастью, в тот момент я не был на сцене. Где я был? Не помню. После удара по Драмтеатру я не могу вспомнить, что со мной было за несколько дней до этого, в тот день и днем позже. Я получил контузию, после этого несколько дней ничего не слышал – очень ухудшился слух. Я очень благодарен тем людям, которые не оставили меня там, а перенесли в другое убежище. В начале я помог, а потом спасли меня.
Я пробыл несколько дней в новом месте, а потом пошел домой. Понимал, что стоит выбираться из города, потому что в терроборону меня не взяли — их база была засекречена, боялись, чтобы оружие не получили предатели, а воевать за ДНР я не хочу.
В один из вечеров, уже после комендантского часа, начался обстрел моего жилого квартала. У меня был выбор: остаться дома или уйти. Остался, хоть и рисковал погибнуть. Еще один раз подвергся опасности, когда случайно встретил пьяных солдат из так называемой “ДНР”. Они стреляли по мне. Потом выяснилось, что я не услышал, как они ко мне обращались (слух после контузии все еще был плох), и они решили, что я специально иду на их позиции. Не знаю, почему они оставили меня живым.
Из города я уезжал вместе с товарищем. С собой было немного вещей и ключ от комнаты, где я жил. Теперь мой дом стоит без крыши – можно смотреть на небо. Очень повреждена несущая стена и ванная комната. Поэтому в память от старой жизни — остался ключ. Пусть он откроет мне дверь в новое будущее, без войны!
Тысячи жителей украинского востока должны начинать все заново в других регионах Украины и за ее пределами. Читайте в материале Свободного радио, как учительница из Соледара вместе с детьми строит новую жизнь на западе Украины.
Читайте также: