Через 10 лет после смерти мужа бахмутянка Елена Чуркина встретила новую любовь. Ее избранник служил на востоке. Пара прожила 6 счастливых лет в гражданском браке. Летом хотели пожениться, но война забрала у Елены ее возлюбленного. Женщина думала, что жизнь закончилась, однако впоследствии поняла: нужно жить ради доброй памяти мужа, который погиб, защищая ее и Украину.
Вильному радио удалось пообщаться с Еленой Чуркиной. О своем знакомстве и жизни с любимым, известии о его гибели и о том, как она переживает свою потерю — дальше первого лица.
— До знакомства с Костей я уже успела стать вдовой. Мой первый муж погиб 15 лет назад. Он ехал с работы, когда в машине лопнуло колесо.
Мы с ним родили троих дочерей. Когда младшая Аня шла в 1 класс, я решила уволиться с работы. В то время мне было 40 лет. У меня уже был необходимый рабочий стаж, поэтому решила посвятить себя дочери. Водила ее в музыкальную школу и на английский. И не зря — Аня закончила иняз и сейчас работает в ООН переводчицей. Она такая же патриотка, как и я. Мы с ней в вышиванках и с флагами выходили на митинги в Бахмуте, когда воевали с сепаратистами. 2 моих старших дочери живут в Израиле и Молдове.
После смерти мужа 10 лет я была сама, а потом Бог послал мне такого же — Костю. Моя сестра говорила: “Тебе везет на хороших мужчин. Первый был хороший и Костя золотой”.
С Костей мы познакомились 6 лет назад. В то время мне было 58 лет, а ему — 51. Он служил в 54-й отдельной механизированной бригаде имени гетмана Ивана Мазепы, штабквартира которой расположена в Бахмуте. На востоке Костя воевал с 2014 года.
До этого он жил в Луганске, преподавал в школе историю. У него были жена и сын. Когда оккупанты захватили Луганск, он пошел воевать. Хотел забрать с собой в Киев семью, ему там обещали квартиру. Однако его супруга отказалась, сказала, что не видит их в Украине. Так они и разошлись — из-за идейных разногласий. А со мной, напротив, наш патриотизм нас объединил.
Однажды моя подруга попросила меня предоставить ночлег военному на одну ночь, а к утру за ним должна была приехать машина, чтобы отвезти на передовую. Я согласилась. С Русланом — военным, приехавшим на ночевку, — мы проговорили весь вечер. Я рассказала ему о своей украинской позиции, о том, какие у нас в городе живут сепаратисты и как мы с ними воюем. Что на наш 100-тысячный город где-то человек 100 выходят на митинги с украинскими флагами.
На прощание Руслан сказал мне: “Лена, сейчас сражаются и мобилизованные, и контрактники, и идейные. 3 отделения. Мой командир Константин Лиховид такой же идейный, как и ты. Он воюет за Родину, за Украину. Я хотел бы, чтобы вы с ним познакомились”. Руслан поехал на передовую и рассказал Косте о проукраинской женщине, у которой был в гостях.
Прошло время, и мне позвонил по телефону командир Руслана. Он просил забрать у него сумку своего сослуживца, чтобы отправить Новой почтой его родным. Я вышла. Смотрю, стоит какой-то мужчина в гражданской одежде — низенький такой, ну никакой. Я стою и думаю: «Боже, такой маленький и меня защищает». У меня слезы из глаз потекли. Я его обняла и говорю: «Берегите себя, наши родненькие». Он отдал мне сумку, я села в троллейбус и уехала к себе на Юбилейную.
Через некоторое время Константин снова позвонил по телефону. Спросил, можно ли приехать ко мне и как меня найти. Я дала ему свой адрес. Он приехал, привез мне гостинцы от ВСУ — сгущенку, тушенку. И так мы стали встречаться. В течение 3-х месяцев он привозил мне для стирки форму своих бойцов. То я зашью что-то им, то напеку и передам пирожков. Тогда было легче, тогда он часто приезжал.
На Новый год Костя признался, что любит меня. Я тоже сказала ему о своих чувствах. И так мы прожили шесть счастливых лет. 5 из них он служил в разных городах на востоке Украины. Ротации проходил каждые полгода. Почти каждую неделю Костя приезжал в Бахмут по военным делам. И всегда ко мне заезжал. Иногда даже оставался на три дня. Его отпуск мы всегда проводили вместе. Тогда он был рядом со мной часто.
В мае прошлого года Костя уволился со службы, и с тех пор мы не расставались. Уже готовились к свадьбе, которую запланировали на это лето. Сделали загранпаспорта, чтобы поехать в свадебное путешествие. Купили Косте свадебный костюм, а мне туфли и красивое платье. Но война разрушила все наши планы и надежды на будущее.
И снова мой Костя пошел защищать Украину от оккупантов. Перед его выездом на фронт я сказала: «Солнышко мое, бей этих проклятых рашистов. Я буду ждать и молиться о тебе”.
С 25 февраля, долгих 45 дней, Костя воевал в Марьинке. А я с первых дней войны пыталась помогать его сослуживцам на фронте. Ведь тогда там ничего не было — ни хлеба, ни воды. Бахмутский волонтер Дмитрий Кононец помог мне найти машину и доставить бойцам продовольствие и воду. Что смогли, мы отвезли украинским защитникам.
Всегда, когда Костя мне звонил, кроме его голоса я слышала страшные взрывы. Иногда, когда их обстреливали, он говорил: «Наши артиллеристы дали им жару». Я всегда просила мужа: «Ты только убереги себя». Теперь часто просматриваю видео, на котором Костя из темного окопа поздравил меня с женским праздником. Он просил не волноваться, ведь “все будет Украина”.
Прошло 45 дней полномасштабной войны. Я все еще была в Бахмуте. Тогда Костя стал меня просить: «Уезжай, пожалуйста, уезжай». В СМИ также постоянно передавали, чтобы гражданские эвакуировались — тогда нашим ребятам будет легче защищать Украину. И дочь меня уговаривала: “Пожалуйста, мама, уезжай. Мы очень волнуемся за тебя”. И я решила выехать.
Из Краматорска я уехала 7 апреля. Если бы задержалась еще на день, наверное, попала бы в беду, произошедшую там 8 апреля.
Я эвакуировалась в Ужгород. Меня поселили в природно-гуманитарном колледже, дали комнату. Сейчас нас тут проживает четверо. Мои соседи по комнате приехали из Киева. Как будто все нормально. Живем здесь и не видим и не слышим войны.
Вот 12 апреля, когда я ходила в магазин, мне позвонили: «Елена Петровна, как вам сказать… Константин Григорьевич погиб». Для меня это был шок. Я никогда не ожидала такого известия. Надо же было — 7 лет воевать, чтобы так, через 45 дней, погибнуть. 12 апреля в 8 утра осколок мины попал моему Косте прямо в голову и в ногу. Он получил ранение, несовместимое с жизнью.
Я была в панике – что мне делать? Я ведь в Ужгороде. Как мне теперь быть, куда обращаться? Но меня заверили, что Костю привезут в Днепр в морг. Мне сообщат когда.
Через 2 дня нам сообщили: “Сегодня их будут везти. К сожалению, еще собрали кого везти”.
В назначенный день мы с зятем приехали в морг. Стоит у Мечникова (Днепропетровская больница им. И.И. Мечникова, — ред.) огромный рефрижератор, и там лежат погибшие. Я спросила у молодого человека, который выдавал тела: «А много здесь наших из 54-й?». Он ответил: «77 человек».
В рефрижератор вместо меня полез зять. Говорю ему: «Боюсь, чтобы мы чужого не забрали». Они лежат там друг на друге в кульках. Он отвечает: “Наш, мама, наш. Я его по лысине узнал”.
К организации похорон моего Кости присоединились и его киевские друзья. Они прислали похоронный «бус» и увезли его в Киев. А мы с зятем поехали за ним следом на машине.
В Киеве Костю сразу отвезли в морг. Там ему замаскировали и зашили все его раны, так что в гробу он лежал красивый. Мерзлый, правда, как ледышка, но такой хороший.
Когда я выезжала из дому, много вещей с собой не брала.
Взяла только джинсы, свитер, ветровку и женскую сумку, куда положила свои и Костины документы и его 6 медалей. Мечтала: через месяц будет победа, и Косте нужно будет надеть на парад свои награды. Потому и забрала их с собой. Однако вместо парада медали понадобились для его похорон. Награды положили Косте на подушечку.
Похоронили моего любимого Костю на Байковом кладбище. После этого я снова вернулась в Ужгород. Сижу жду, когда можно будет возвратиться домой.
Смерть любимого мужа я и моя семья пережили очень тяжело. Мы не то что все плакали — выли. Я даже стала курить. Курила целый месяц. За это время похудела килограммов на 10. Под глазами у меня появились темные круги. Страшно было на себя в зеркало смотреть. И все это с горя, все на нервах.
Потом я все же взяла себя в руки. Поняла: нужно жить, ведь Костя погиб, защищая меня и Украину. Его уже не поднять, поэтому нужно крепиться и жить ради его доброй памяти.
Чтобы заглушить боль утраты дорогого для меня человека, я занялась вышиванием. Также, если в Ужгороде проходит какое-то мероприятие, я иду на него. Хожу на представления в музыкальном театре, когда они есть. Ходила помогать плести сетки.
Из-за стресса нашу семью постигла еще одна беда: у моей дочери Ани произошел выкидыш. Они с зятем Костю очень любили, даже отцом его называли. Костя был для них как родной, такой хороший. Аня также ему всегда помогала — отсылала на фронт все, что он заказывал. Направляла к украинским бойцам волонтеров. Она и после его гибели продолжает помогать украинским защитникам.
К волонтерской помощи присоединился и старший брат Кости, который живет в Чикаго. Он уже отправил украинским солдатам три самолета с гуманитарной помощью. Это лекарство, шлемы — вообще все, что необходимо им на передовой.
Сама я благотворительностью сейчас не занимаюсь. Ведь живу на пенсию 2 тысячи гривен, а ”переселенческие” деньги так и не получила ни разу.
Костя был моей отдушиной, лучшим в мире мужчиной. Интеллигентный, культурный, галантный, умный. Он всегда сохранял спокойствие, был добрым, отзывчивым и заботливым. От него я не слышала ни одного дурного слова.
Костя имел много друзей, отношения с которыми он сохранил со времен своей молодости, когда был капитаном команды КВН “Ворошиловские стрелки”. Все они работают в программе «95 квартал». На его похоронах они сказали: “Ты всегда у нас был первым. Первый в 2014 году ушел на войну. Первым стал на защиту Украины и в 2022-м”.
Фамилией Кости в его честь они хотят назвать школу, где он работал до войны. Однако это можно сделать, когда Луганск снова станет украинским. А когда такое будет? Будем ждать и верить в нашу победу.
Я очень горжусь своим Костей. Он был золотым человеком. Таких, как он, больше не будет. Знаю, такого, как он, больше не встречу, да и не хочу. Мне это уже не нужно.
Читайте также: