Александр Лукьянов — мариупольский художник. Вместе с семьей он пережил блокаду города и смог выбраться. Теперь на его полотнах только Мариуполь — искалеченный, но со светом надежды.
В первый день открытого вторжения российская ракета прилетела во двор Александра. Следующий месяц стал для его семьи настоящим адом.
Сейчас жена и дочь Александра в Германии, а он на западе Украины продолжает свое дело — пишет картины о родном городе.
Несколько работ этой серии Александр выставлял в Киеве, а сейчас его экспозиция отправилась в Ивано-Франковск. С разрешения художника показываем фотографии его картин вместе с фрагментом дневника Александра.
24 февраля
Холодно. Утро.Страшный грохот, взрывы.
Началось.
Ракета упала во двор.
Вылетели стекла в соседнем доме, машины «ранены» осколками и засыпаны землей и камнями. Мелькнула мысль: «Какого хрена?» Шок.
Прячемся в квартире за стенами коридора подальше от окон.
Стихло.
Думаем, что это не может долго продолжаться.
Тв новости твердят: 10 дней, не больше. Все верят.
Есть вода, свет, газ, интернет, телевидение, связь, запас еды на две недели.
Переждем 10 дней.
В восточном районе города настоящий ад, постоянные обстрелы, люди бегут в центр. Первые десятки погибших.
Четвертый день
Пропала связь, свет, газ, вода. Начинаем думать, как выжить.
У жены и дочери истерика, просят: «Папа, давай уедем». Но как? Обстрелы в нашем районе совсем рядом. Прячемся в подвале дома, в темноте при свечах. Людей в подвале становится все больше.
Холодно и сыро.
Нас человек 25. Душно.
Дом трясет от снарядов. Попадают в магазины, соседние дома, люди под разрывами грабят магазины с едой, лишь бы выжить. Снег, настоящая зима. В марте минус десять.
Трупы везде. Мертвых кладут в воронки под домами. Закапывать невозможно. Раненым не повезло, помощи ждать неоткуда.
Холодно. Ветер.
Сильный ветер. Природа тоже объявила войну.
10 дней прошли
Обстрелы не прекращаются ни днем, ни ночью. Сердце колотится от этого грохота. Все страшнее и страшнее. Что дальше? Неизвестность пугает больше, чем реальность.
Объявили зеленый коридор до Запорожья, бегу в гараж за машиной( хоть бы уцелела). Соседние гаражи завалило. Нам повезло. Берем самое необходимое и морскую свинку Кити. В голове одна мысль: СКОРО ВЕРНЕМСЯ! Это не надолго.
На выезде из города обстреливают колонну «градами». Попали в передние машины. Дым. Люди бегут обратно. Опять трупы, машины горят. Паника. Разворачиваемся. Хоть бы уцелеть! Связи нет! Едем в квартиру старшей дочери в западный район. У них пожар, нет окон и дверей. Переезжаем в одноэтажный дом в район порта в поселок Моряков…
Через два дня город окружили. Мы опять оказались на передовой. Воронки от снарядов 3 метра, выворачивает деревья с корнями. Прячемся в тесном подвале 15 человек стоя. Тут двое 3-х летних детей. Разрывы близко. У всех в глазах СТРАХ. Сил нет. Усталость. Страшная апатия.
Еду готовим на костре, ее хватает на неделю. Никто не ожидал, что все так затянется.
Вечер, уже темно. Снаряд разорвался возле дома, слышно, как вылетели окна. Через минуту второй попадает в дом, в соседнюю комнату. Страшный грохот, темно, треск, дым, пыль , что-то валится. Чей-то крик: «ГОРИМ! ВСЕ НА УЛИЦУ!» Паника. Толкотня. Выносим все, что можно в темноте. Крыша может рухнуть в любой момент.
Бегу к машине — на капоте огромная часть стены, пробую завести. Не получается. С крыши падают горящие обломки, воды нет. С ужасом смотрю, как загорелись колеса. Полная беспомощность…
Это конец.
Кричу:»Вынесли Кити?»
Ответ:»Нет». Дочка рыдает в ужасе.
Документы остались в куртке на кровати. Секунды. Думать некогда.
Открываю разбитое окно и прыгаю в черную стену дыма. Бегу, что- то схватил и назад в окно. Господи, получилось (найти документы – ред.). Долго кашляю, не хватило вдоха.
Огромное пламя, черный дым, ветер. Мороз пронизывает насквозь.
Все молча смотрим, как догорает дом.
Оглушительная тишина. Понимаю — слава богу живы! А что теперь?
Дети уже не плачут.
Соседи дали комнату (температура +5). Никто не говорит, как-будто ничего не произошло. В глазах ужас и полное опустошение.
Утром люди принесли крупу, макароны, какую-то одежду. Все сочувствуют…
В соседнем доме на воротах мелом написано: «В доме мертвая 8-ми летняя Даша, дедушка и бабушка». В другом погибли мать и сын. И так весь район через дом. Или сгорели, или разрушены. На улице появились трупы местных жителей и военных.
Из города под обстрелами потянулась бесконечная вереница машин и людей. Старики и дети пешком, как муравьи бегут от войны. Гуманитарный конвой в город не пускают. В Мариуполе мародерство и голод, воды нет…
Оставаться невозможно. Но НАДЕЕМСЯ ВЕРНУТЬСЯ, когда закончится война. 100 км до Бердянска добрались за сутки. Дальше колонной автобусов. Бесконечные унизительные проверки ряженых «освободителей». За двое суток добрались до Запорожья.
Заметил, ковидом никто не болеет. Война — лучшее лекарство. Появилась связь. Увидели фото нашего дома и города, вернее того, что осталось. Поняли — возвращаться уже НЕКУДА. НЕТ НИЧЕГО. Мой магазин художественных материалов тоже разрушен.
Жизнь замедлилась до предела. Хочется просто сидеть в тишине и смотреть на море, оно осталось прежним. А мы нет. ЖИЗНЬ ОБНУЛИЛАСЬ. Мне через 7 месяцев будет 60. А дальнейшую жизнь пока не представляю.
***
Ранее мы рассказывали историю художника из Бахмута Сергея Садчикова, который эвакуировался в Германию. Теперь на его картинах — улицы Кёльна, где живет художник.
Читайте также:
“Главное осталось при них – человечность”: какие переселенцы глазами волонтеров (монолог)