Самое распространенное оповещение о угрозе обстрелов в Украине — это звук сирени. Между тем, в стране живет более 2 млн человек с нарушениями слуха, которые не могут ее услышать. Рассказываем, как об опасности во время войны узнают люди, которые не слышат.
В августе под российский обстрел в Харькове попало общежитие, где жили люди с нарушениями слуха. В Мариуполе погибли минимум 18 неслышащих. На сайте Украинского общества глухих сейчас более 30 объявлений о поиске пропавших без вести глухонемых мариупольцев.
Менеджерка по проектам безбарьерности, сурдопереводчица Ульяна Шумило рассказывает, что чаще всего люди с нарушениями слуха узнают новости либо из переписок с другими глухими, либо от слышащих знакомых, если такие есть рядом.
“Самое действенное — это делать как можно больше видео с сурдопереводом. И сообщающие об опасности, и с четкими инструкциями, что делать в случае обстрелов, как себя вести. Когда началось вторжение, я была единственным переводчиком в Мариуполе, кто хоть как-то освещал новости в эфире местного телеканала. Я переводила выпуски новостей, но все равно для глухих информации было очень мало”, – рассказывает Ульяна.
О боях узнали из чатов в телеграмме
Родители Ульяны Оксана Лысенко и Владислав Зражва не слышат. Во время вторжения они находились в Мариуполе. С переводом дочери они рассказали телеканалу ТВ-7, как прятались от обстрелов, не слыша самих взрывов. О начале боевых действий они узнали из чатов в интернете.
“24 февраля я увидела в интернете, как глухонемая написала, что на Левом берегу произошел взрыв. В телеграмме я также прочла, как переводчик из Киева сразу всем нам сообщил в чат, что если есть рядом слышащие люди, присоединитесь к ним. Я мужу сообщила, чтобы был осторожен”, — рассказывает Оксана Лысенко.
Затем исчезли электроэнергия, вода, газ. Некоторое время пара вместе с семьей дочери жила недалеко от воинской части. Из-за плохого самочувствия Оксана не смогла убежать вместе с дочерью, поэтому они с мужем вернулись в подвал. И смотрели за квартирой, пока она была целой. О том, что квартира сгорела, 5 апреля сообщили Владиславу знакомые, написав записку.
“Пыталась объяснить россиянам, что не слышу, и просила не трогать нас”
Через неделю по подъездам с проверками начали ходить российские военные. Им было сложно объяснить, что их действительно не слышат.
“В 6 утра нас всех подняли и проверяли, вызвали сначала мужа, посмотрели его документы. Я сильно плакала: “Зачем его забрали?” Сказали ему: “У тебя сумочка, давай оттуда деньги”. А он объясняет: “У меня там не деньги, а документы. Я не слышу, извините”. Сильно ударили. Он долго лежал.
Мне пистолет к голове приставили, требовали деньги. Я пыталась им объяснить, что не слышу их, просила нас не трогать. Было очень страшно. Не верили, что это мой муж, потому что у нас разные фамилии.
Два часа мы сидели в изогнутом положении. И там я случайно увидела иконку с молитвой, наверное, кто-то положил. И я начала молиться, чтобы Бог сохранил нас живыми.
Они все были с бородами, похоже как с Чечни. Такое впечатление, что они все были пьяны. Потом нас отпустили, и мы вернулись в подвал. На тот момент не волновала ни еда, ни вода, только бы остаться живыми”, — вспоминает Оксана.
“Когда выехали, я постоянно оглядывался и спрашивал, не стреляют ли здесь”
Самих обстрелов женщина не слышала, но чувствовала вибрации от прилетов.
“Шли жестокие бои. Мы жили у воинской части. Такое впечатление, что была в аду. Бомбардировку слышала в груди. Я по вибрации чувствовала”, – рассказывает Оксана.
А Владислав, несмотря на нарушение слуха, звуки громких взрывов слышал.
“Когда мы выехали, я не мог привыкнуть к тишине. В Мариуполе я немного слышал звуки, а тут тишина. Я постоянно оглядывался и спрашивал: не стреляют ли здесь?”, — вспоминает Владислав.
Сообщения о воздушной тревоге в Мариуполе перестали давать через несколько дней после начала вторжения — инфраструктуру разбили, а бомбардировки не прекращались. Так что фактически и отбоя тревоги не было. Поэтому ориентировались в ситуации горожане только по звукам обстрелов. Связь тоже исчезла, и читать и писать сообщения было невозможно. Поэтому Владислав с Оксаной пытались общаться с соседями через записки, но все равно чувствовали себя довольно изолированно.
“Нас не понимали, мы пытались писать на бумажках. Просили, показывали такими жестами, которые может понять любой человек. Меня отвлекала кошка. У нас с ней было свое общение. Мы были сами по себе, молились, плакали, мы же ничего не слышали. Мы же с дочерью расстались, думали, где она, как она, пропала или уехала”, — рассказывает Оксана.
Встретили глухонемого, когда вышли из подвала
Первого глухонемого пара встретила 15 апреля, когда обстрелов было меньше, и они вышли из подвала.
“Для нас это было огромной радостью. Мы стали его расспрашивать обо всем. Он дал нам 100 гривен, мы купили хлеб. Все наши глухие уехали в Ростов, Донецк, Москву. Никто из глухих не попал в Украину так, как мы”, — говорит Оксана.
По данным Украинского общества глухих, за границу сейчас выехали 9 тысяч человек с нерушениями слуха. Ульяна Шумило рассказывает, что без переводчиков таким людям в других странах тоже сложно найти общий язык с местными.
“Жестовый украинский, русский — они похожи. А в других странах, например, в Европе используют совсем другие жесты”, — объясняет Ульяна.
Привязывают телефон к руке
В Департаменте гражданской защиты населения, мобилизационной и оборонной работы Донецкой ОГА сообщили, что специализированной системы оповещения для слабослышащих нет. Органы местного самоуправления в каждом населенном пункте должны организовывать текстовые сообщения и с сурдопереводом.
Для оперативного получения сообщений об опасности обстрелов советуют использовать приложение «Воздушная тревога«. Эта программа присылает максимально громкие уведомления о воздушной, химической, техногенной опасности даже в беззвучном или спящем режиме смартфона.
Оксана и Владислав, чтобы быть в курсе тревог, ставят телефоны в режим вибрации и привязывают к руке канцелярской резинкой, чтобы не пропустить оповещение, пока телефон, например, будет лежать на столе в другой комнате. Ульяна говорит, что такой вариант используют от безысходности.
“Это очень неудобно, долго с привязанным к руке телефоном не проходишь. К тому же, многие из глухих не имеют смартфонов. Было бы удобнее, если бы неслыщащих могли обеспечить какими-то браслетами. Они были бы и дешевле, и удобнее”, — говорит Ульяна.
Лучшим вариантом для информирования слабослышащих Ульяна называет видео с титрами и сурдопереводом. Поэтому снимает ролики и сама.
Впрочем, проблема оповещения людей с нарушениями слуха остается острой. На Донетчине было около 5 тысяч таких людей, и не у всех есть рядом слышащие родственники, которые могут сообщить об опасности.
Напомним, 22 марта в Бахмуте система оповещения об угрозе обстрелов дала сбой по техническим причинам, связанным с боевыми действиями. А в Селидово оповещение о воздушной тревоге сначала взял на себя лично глава громады. За 2 месяца полномасштабной войны сирена сработала в громаде 3 раза.
Читайте также: