Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
Еще год назад здесь жили люди, а сегодня над почти пустыми улицами постоянно летают дроны. Российские войска давят на Константиновское направление, пытаясь прорваться к Краматорску и Славянску, а украинские военные адаптируются к новым реалиям войны.
Журналисты Вильного Радио пообщались с лейтенантом Артемом Шинкарем — офицером управления штаба 2-го механизированного батальона 157-й ОМБр — о ситуации на Константиновском направлении и о том, как дроны и роботизированные системы меняют ход боев на Донетчине.
Какова сейчас оперативная ситуация на Константиновском направлении? Что здесь является определяющим на данный момент?
Ситуация очень сложная. Я думаю, что все понимают: для противника это одно из приоритетных направлений. Россияне рвутся к Краматорску, к Славянску и применяют все больше и больше сил. Поскольку их лидер (президент РФ Владимир Путин, — ред.) поставил это в приоритет. Они еще пытаются что-то сделать к какому-то празднику или к дате. Это же для них характерно, их любовь к каким-то календарным достижениям. Что-то захватить к дате, а точнее разрушить.
Сейчас особенно тяжело, потому что очень много их дронов, которые перерезают логистику.
Какие виды вооружения противник наиболее активно применяет в Константиновке и прилегающих районах? Это преимущественно дроны или применяют еще тяжелую технику на этом направлении? Что можете сказать о силах противника на этом участке — их численности, тактике, характере действий?
Именно на нашем направлении они активно используют артиллерию, дроны. Это как FPV, беспилотники на оптоволокне, так и бомбардировщики различного типа. И, конечно же, живая сила — прорываются постоянно по два, по три, по одному. Просачиваются, пытаются инфильтрироваться. То есть это такой комплексный подход со всех сторон.
Мотоштурмы были, но их было немного. На тяжелой технике, именно на нашем направлении, они вообще не замечались. Это больше в сторону Бахмута, там они пытались прорываться, и в сторону Доброполья. А именно на нашем участке больше дронов и пехоты.
Эту тактику инфильтрации россияне часто применяют на разных направлениях. Но известно ли в целом о численности россиян, есть ли примерное представление, сколько их сосредоточено?
Это довольно сложно определить. Но по всему фронту у врага есть преимущество в численности. Это где-то пять человек на одного, может и больше.
Насколько критична логистика на этом направлении? И что делают россияне, чтобы нарушить логистические пути?
Они, к сожалению, успешно перерезают нашу логистику. Ведь их дроны на оптоволокне добираются очень далеко в тыл. Они долетают до Дружковки, и даже бывают случаи, когда долетают до Краматорска.
И тем самым они пытаются нам все перерезать. А пути — это же наши артерии. Все работает как в организме. Если не будет логистических сосудов, то люди на передовой не смогут получить все необходимое, чтобы воевать. Не будет ни вооружения, ни еды, ни воды, ни энергии, ничего.
Как решаете этот вопрос, удается ли доставлять все необходимое?
Комплексные решения — как пешими группами, так и наземными роботизированными комплексами (НРК). И используем также бомбардировщики, которые не бомбят, а доставляют людям все, что удается доставить.
У нас есть разные военные хитрости, я не буду все озвучивать. Но стараемся.
Вы упомянули и о беспилотниках, и о НРК. Какую долю задач они уже могут брать на себя на вашем направлении и насколько эти технологии реально меняют ситуацию? Видите ли вы потенциал дальнейшего применения?
Это в первую очередь обеспечивает безопасность людей: нет такой большой необходимости, чтобы человек садился в пикап или даже бронированную машину и куда-то ехал. Особенно на очень опасных участках, там, где подвергается опасности военный, который передвигается за рулем. Вместо этого можно использовать дрон и НРК. Они обеспечивают ту же логистику: вывозят раненых, доставляют боеприпасы.
В нашем направлении я еще не видел таких вооруженных наземных роботов, но мы уже прекрасно знаем, что такое есть. Тот же пример Третьей штурмовой, там активно используют дроны, уже даже наземные, в боевых действиях. То есть на них можно установить пулеметы и другое вооружение. Поэтому роль дронов очень значительна, и их развитие только идет вперед и вперед.
Если мы не будем этого делать, то мы отстанем от нашего врага. Они их тоже применяют, применяют довольно активно.
Некоторые аналитики говорят, что все же дрон пока остается лишь дополнением к воину, а не заменяет его. Насколько вы согласны с такой оценкой, учитывая ваш опыт на фронте?
Война — это очень тяжелое дело и очень неординарное. Я скажу так, что все средства хороши. Да, управляют дронами, конечно, люди. То есть человека мы не отстраним от боевых действий никак, но мы можем с умом подходить к различным задачам. И благодаря дронам сохранять жизни людей.
Кроме того, и наш противник применяет дроны в огромном количестве, мы не можем от этого уйти. Та война, когда использовались в основном бронированные машины и т. п., она уже уходит в историю. И мы с этим ничего не поделаем.
Мы все прекрасно видим, что развитие технологий идет вперед. Если мы отстанем, то проиграем. Дроноцентрическое мышление возникло не просто так, его нам навязало само развитие технологий. И я вам скажу так: лучше потерять пару дронов, чем одного человека, потому что человеческая жизнь бесценна.
Ранее военные отмечали, что противник может пытаться обойти Константиновку, чтобы перерезать логистические пути. Видите ли вы признаки реализации такого замысла?
Дело в том, что они пытались, очень пытались. И в саму Константиновку они проникли именно таким образом. То есть не в лоб шли, а с флангов. Но на данный момент их скопление происходит непосредственно в городе. Благодаря тому, что мы выстроили оборону, то полями в обход им пройти очень трудно. Куда бы они ни сунулись — их уничтожают.
Поэтому противник сейчас больше проникает в сам город. Это, конечно, усложняет нам работу, потому что в таких условиях сложнее их уничтожать в городской застройке.
Поэтому, да, их тактика, на мой взгляд, изменилась. И что будет дальше? Будем наблюдать и будем держать оборону, пока не выбьем их всех, пока не выбьем из головы у них эту идею захватить нашу землю.
Как изменился город за то время, пока вы уже находитесь на этом направлении?
На этом направлении конкретно я нахожусь уже более года. Знаете, еще в марте 2025 года я в Константиновке на «Новой почте» получал посылку от жены, а сейчас это город-призрак.
Там, кроме дронов и наших бойцов, практически никого нет. Хотя здесь должен сказать, что самое ужасное то, что до сих пор там есть гражданские люди, очень мало, но есть. И меня это больше всего удивляет. Я уже многое видел за эти годы войны, всё можно отстроить, а вот человеческую жизнь не вернёшь. И хотелось бы достучаться до людей, что если фронт приближается, то нужно эвакуироваться.
Я понимаю, что это трудно, но нужно. Потому что россияне уничтожают все и всех, им все равно, кого убивать. Будь то военные, будь то гражданские. Они целятся в спасателей, в медиков и медицинские учреждения, стреляют по школам. Они делают это целенаправленно, чтобы вызвать хаос, чтобы вызвать страх.
И когда людям говорят, что нужно уезжать, хочется, чтобы они понимали: это для их же блага. Потому что очень часто мирный человек может стать щитом для врага. Мы не можем применить те же дроны против них, если знаем, что там могут быть мирные жители.
А сам город, конечно, это страшно, что с ним стало. Оно исчезает, и исчезает с каждой минутой.
Как решения и изменения внутри войска влияют на мотивацию бойцов на передовой? Как, возможно, увеличивается нагрузка на бойцов в условиях роста количества технологий на фронте, необходимости постоянно обучаться? И что, по вашему мнению, сегодня может реально способствовать пополнению подразделений — какие факторы являются решающими для людей?
Конечно, технологии совершенствуются и их становится больше, но и нагрузка на людей тоже растет. Почему так? Потому что вы в вопросе уже ответили — нужно постоянно учиться, осваивать что-то новое.
Еще в 2014, в 2017 и даже в 2022 годах не было этих дронов, и ты видел врага. То есть это был либо живой враг, либо в бронемашине, либо на какой-то другой технике. Было понятно: вот враг перед тобой. Когда появились дроны, а особенно FPV-дроны, война изменила свой ход. Теперь даже не в окопах сидят, теперь сидят в норах, в блиндажах. Возможно, что-то похожее было в боевых действиях между США и вьетнамцами. Но там это было связано с постоянными бомбардировками, а у нас это из-за угрозы FPV. Потому что такой беспилотник может очень точно поражать цель и заходить точно в укрытие.
И для самих бойцов становится сложнее, потому что с собой уже не возьмешь столько припасов или чего-то еще, ведь тебе нужно быть мобильным. Но без припасов на позиции тоже находиться очень трудно, поэтому враг бьет по логистике. И мы стараемся, но на наш один удар приходится 10-15 ударов врага по нашей логистике.
Все, что нужно — это увеличивать количество вооружения и обученность личного состава. Если брать во внимание именно нашу бригаду, наш батальон, то мы стараемся больше переносить реально все на «плечи» дронов. Говоря языком математики, это дороже, но я уже говорил, что человеческая жизнь бесценна. Поэтому мы стараемся переводить все реально в более цифровую эру.
Что касается бойцов, мы проводим постоянное обучение противодействию этим средствам врага. Потому что они постоянно обновляются. Если раньше такие дроны, как «Молния», использовались больше в глубоком тылу, то сейчас их очень много прямо на передовой линии. Они также используют их для разрушения наших инженерных сооружений. А мы, соответственно, обучаем людей, как их сбивать. Мы использовали тактику небольших огневых групп в самой Константиновке. И сейчас используем для того, чтобы сбивать эти дроны, чтобы как-то прикрыть логистику.
То есть постоянно идет какое-то обновление тактических действий, противодействия вражеским средствам. И мы учимся, война доказывает, что если не будешь учиться, то не выживешь.
Именно из-за этого людям и тяжело. Ну а что касается мотивации, конечно, мне хотелось бы донести до каждого мысль, что от войны не убежать. Например, когда ребята убивают противников и потом просматривают документы, то часто там оказываются люди с оккупированных территорий. Из Луганской, Донецкой, Запорожской, Херсонской областей, из Крыма. То есть это те самые украинцы, которых оккупант уже заставил идти против нас. И каждый должен понять, что если ты не воюешь за свою страну, то ты будешь воевать за чужую, против своей. Третьего не дано. Каждый должен это осознать для себя. И тогда будут и пополнения, не будет этих «бусификаций» и тому подобного. Если человек не может воевать, то всегда может помочь иначе — стать волонтером, сделать пожертвование. Но главное — не сиди сложа руки, потому что эта война так не пройдет.
Ранее мы рассказывали, как экипаж «Белого Ангела» вывез из прифронтовой Дружковки семью с маленьким ребенком. Правоохранители также подобрали четверых человек, которые пешком вышли из окруженной боями Константиновки. Спасательный рейс провели совместно с благотворителями.