Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
Около 600 жителей Дружковки принимали участие в ликвидации аварии на ЧАЭС. К 40-й годовщине катастрофы журналисты Вильного Радио отобрали из газетных архивов истории трёх местных жителей, которым пришлось побывать в зоне отчуждения. О работе на крыше реактора, советской лжи и цене, которую заплатили ликвидаторы своим здоровьем, читайте далее.
Воспоминания участников ликвидации аварии на ЧАЭС журналисты Вильного Радио нашли в газетах Дружковки, которые хранятся в архиве украинской периодики Libraria.
Владислав Марко работал на ликвидации последствий аварии на ЧАЭС помощником машиниста тепловоза в период с августа 1987 года по апрель 1989 года.
«Наши тепловозы базировались на промышленной площадке станции Янов, расположенной рядом с Припятью. Бригады выполняли обычные железнодорожные работы и почти ежедневно трудились рядом с АЭС. Иногда мы выезжали за пределы станции Вильга», — рассказал участник ликвидации.
По воспоминаниям мужчины, он с коллегами жил в самом Чернобыле — в пятиэтажке на улице Кирова, которую переоборудовали под общежитие. Среди коллег, с которыми жил Владислав, были и жители Припяти и соседних сел.
«От них я узнавал, что на самом деле произошло на четвертом энергоблоке. Ядерные реакторы имели очень высокий уровень защиты, однако четвертый энергоблок остановили на профилактический ремонт. Когда его завершили, по идиотскому обычаю коммунистов решили ввести блок в работу досрочно, чтобы успеть к 1 мая. Но в нормальном режиме это было невозможно сделать. Поэтому отключили систему защиты, и произошла катастрофа. Этим экспериментом руководили из Москвы, а когда ядерная реакция в реакторе стала неконтролируемой — из Москвы поступил приказ срочно включить систему защиты и ввести в реактор графитовые стержни. Так и произошел взрыв, который разрушил часть крыши и южный энергоблок с выбросом радиации. Если бы не преступные эксперименты — ничего бы не случилось», — пересказывал мужчина.
По данным Украинского института национальной памяти, в ночь на 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС в рамках эксперимента планировали остановить четвертый энергоблок, чтобы изучить возможности использования инерции турбогенератора в случае потери электропитания. Несмотря на то, что техническое состояние станции не соответствовало условиям испытаний, эксперимент все равно решили начать. Испытания закончилось двумя взрывами, которые уничтожили четвертый реактор. Причиной могло быть техническое состояние всей АЭС, ведь во время строительства фиксировались нарушения требований. Только с 1983 по 1985 годы на станции произошло пять аварий и 63 отказа оборудования.
Как вспоминал Владислав, о трагедии тогда быстро узнали за рубежом, но советские власти делали вид, что ничего не произошло.
«В Черниговской, Киевской областях и Беларуси все дозиметры спрятали в сейфы и опечатали их. В пострадавшие районы в большом количестве завозили водку. А люди в 30-километровой зоне, откуда впоследствии всех эвакуировали, сажали картошку и устраивали свадьбы. Тем временем с неба падал радиоактивный пепел», — говорил Владислав Марко.
Когда советские власти все же начали эвакуацию из Чернобыльской зоны отчуждения (30 км вокруг эпицентра взрыва), в первую очередь заботились не о простых людях.
«Интересно, что сначала из колхозов вывозили скот, а уже потом людей. Но и они были не первыми — первыми из пострадавшего региона сбежали партийные секретари, которые самолетами вывозили домашние сокровища вместе с мебелью», — рассказывал житель Дружковки.
К ликвидации последствий аварии привлекли около 600 тысяч человек.
«Зачем бросили столько людей в ад? Дело в том, что для советской империи люди всегда были биомассой, а тем, кто выжил, никто и никогда не связал бы болезни с последствиями облучения», — утверждал Владислав.
Участников ликвидации аварии на ЧАЭС в Украине делят на 4 категории, которые зависят от продолжительности, конкретного календарного периода и территории, на которой работали ликвидаторы. Присвоение той или иной категории влияет на то, какие выплаты и льготы будет получать участник ликвидации аварии.
Мужчина вспоминал, что трагедия на ЧАЭС изменила его мировоззрение.
«Именно там я почувствовал себя сыном украинской земли. Там я понял, что равнодушие народа к своей Родине порождает чернобыльские катастрофы. Поэтому я считаю, что чернобыльцы — это не пафос и героизм, а жертвы. Каждый выполнял свою работу, не зная о настоящих последствиях радиоактивного облучения. Общаясь с ними в больницах Дружковки и других городов, я удивляюсь их выдержке и жажде жизни», — делился Марко.
Еще один житель Дружковки, принимавший участие в ликвидации аварии на ЧАЭС, — Виктор Загребельный. В 1986 году он работал начальником цеха на Дружковском машиностроительном заводе и был офицером запаса.
5 июня 1986 года его по повестке вызвали на сборы.
«В условиях полной секретности и, проще говоря, незнания, я прибыл в свой полк в зону отчуждения», — вспоминал Виктор.
После этого мужчина с 7 июня по 26 августа отслужил в качестве заместителя командира роты химической защиты. Полк разместили на территории атомной станции, где очищали крышу третьего энергоблока.
«В административно-бытовом комплексе люди переодевались в одежду многоразового использования, а не в специальную и одноразовую», — описывал условия мужчина.
Вместе с сослуживцами он занимался дезактивацией Чернобыля и соседних сел.
Под дезактивацией понимали очистку поверхностей или среды от радиоактивных веществ или, по крайней мере, снижение уровня загрязнения с помощью физических или химических средств.
«Борьба с радиоактивной пылью была очень тяжелой, поскольку уже через час после интенсивной очистки специальными машинами все дороги и сооружения снова покрывались пылью», — говорил Загребельный.
Но самым сложным была работа на крыше третьего энергоблока, ведь работать там могли только люди.
«Все «умные» машины отказывались там работать, поскольку под воздействием сильного облучения они просто выключались. Поэтому работали «биологические роботы». Согласно предписанию, там можно было находиться только от 2 до 15 минут в зависимости от участка работы. Дозиметрическая нагрузка не должна была превышать 2 рентгена в сутки», — рассказывал Виктор.
Спустя три года после работы в опасной зоне мужчина прошел обследование в больнице. По словам врачей, уровень радиации в его организме был как у «маленького реактора».
Как мужчина, сам переживший Чернобыльскую катастрофу, Виктор Загребельный впоследствии возглавил Дружковский городской отдел «Союз Чернобыль».
Среди шестисот жителей Дружковки, принимавших участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции, было и 19 полицейских. Один из них — Владимир Ермилов — в 2019 году он поделился воспоминаниями о своей командировке на место катастрофы.
Владимир тогда служил в звании прапорщика. В зоне отчуждения его назначили водителем бронетранспортера.
«С самого начала, как только произошел взрыв на атомной электростанции в СССР, меня одним из первых направили непосредственно в зону катастрофы. Когда начали установку саркофага, я подвозил на место грузчиков для проведения работ, где можно было находиться всего 5–7 минут, дольше оставаться уже было опасно», — вспоминал Владимир Ермилов.
БТР, в котором работал полицейский, покрыли свинцовыми листами, а внутри установили дозиметр, который показывал уровень радиации. В таких условиях Владимиру пришлось работать в течение 48 суток.
«После возвращения сразу поехал на север, там поступил в Хабаровскую школу милиции, а уже в 1996 году вернулся работать в Дружковку», — добавил Ермилов.
Службе в правоохранительных органах мужчина посвятил 27 лет и вышел на пенсию в 2005 году.
Напомним, журналисты Вильного Радио пообщались с жителем Бахмута Александром Шаталиным, который 58 раз выезжал в зону отчуждения после аварии на Чернобыльской АЭС. Три месяца он провёл в зоне катастрофы, где военные голыми руками разбирали заражённые дома. Мужчина поделился воспоминаниями о последствиях техногенной катастрофы.