Зробити резюме статті: (ChatGPT)
Поддержите Вильне Радио
С началом открытой войны Лиманская громада едва ли не сразу оказалась в зоне активных боев. Поэтому депутаты городского совета быстро начали работать в онлайн-режиме, а затем почти полностью прекратили работу еще до создания военной администрации. Депутатка Анастасия Кулиш рассказала журналистам Вильного Радио о последних задачах и взаимодействии с жителями громады на усмотрение избранников.
На местных выборах 2020 года жители Лиманской громады избрали себе 34 депутата. В конце октября 2025 года остались в таком статусе 24 человека.
Сейчас в Донецкой области вместо органов местного самоуправления (городских, поселковых, сельских советов и их исполнительных комитетов) работают военные администрации населенных пунктов. Именно этим органам принадлежит полнота власти на местах. Поэтому депутаты не могут влиять на решения громады, как надеялись, идя на выборы, в то же время оставляют за собой обязанности статуса.
Депутаты местных советов не получают зарплату за свою работу, впрочем могли бы голосовать за распределение миллионных бюджетов своих громад от имени своих избирателей. Поэтому журналисты Вильного Радио решили исследовать, пользуются ли участием таких заинтересованных людей военные администрации, руководство которых теперь распределяет средства подписью одного человека.
Из-за создания военной администрации сейчас депутатский корпус Лиманского городского совета фактически не имеет полномочий. Впрочем, до этого более четырех месяцев полномасштабной войны депутаты сохраняли свои функции. Как тогда происходила ваша работа в горсовете?
В связи с тем, что громада (наверное, после Мариуполя) одна из первых попала под активные боевые действия, потому что уже в апреле 2022 года, насколько я помню, невозможно было вообще находиться на ее территории, продолжалась массовая эвакуация населения, то в марте мы еще собирались онлайн, но на этом все. Больше мы не работали.
То есть с началом эвакуации никакую работу уже не проводили?
Почти так. Я помню, что в марте мы еще собирались, обсуждали вопросы безопасности. Я входила в бюджетную комиссию, и тогда мы заседали по поводу выделения средств на обеспечение бомбоубежищ. Общалась с ответственным лицом, руководителем отдела гражданской защиты, и были вопросы, как будут обустраивать бомбоубежища, где будут находиться ключи от них, как будет обеспечено оповещение.
Кстати, относительно оповещения было обращение от населения. Когда началось полномасштабное вторжение, в громаде не было оповещательной системы. В городе еще более-менее, потому что там была сирена и железная дорога с помощью гудков локомотивов оповещала, а вот в селах и поселках никаких громкоговорителей не было. И мы просили, чтобы вышли на церкви, чтобы хотя бы они сообщали о тревоге. Но тогда присоединились пожарные: машинами ездили по населенным пунктам и включали сирену. Потом никаких коммуникаций у нас не существовало.
Речь идет не только о заседаниях, но и о тех же рабочих чатах?
У нас была создана группа депутатского корпуса в Viber. Мы до этого еще там общались, если надо было оперативно проработать какие-то моменты, или решали, где собираться, если невозможно было каким-то образом связаться. Наверное, в конце апреля мы еще работали через группу. К нам обращалась секретарь городского совета с просьбой организовать сбор информации по разрушенному имуществу у населения. И мы разными способами, насколько это было возможно, потому что люди разъезжались, собирали и записывали эти данные. Потом передали эту информацию секретарю и все.
А изменилось ли что-то после создания военной администрации? Может, депутатов наоборот попытались привлечь к работе?
Да я не могу так сказать, чтобы меня привлекали к работе. Знаете, как активных или очень любят, то есть нагружают работой, или не очень любят. Так когда весной 2026 года создавали программу по минной безопасности громады на будущее, меня приглашали как активного деятеля к ее разработке. В ту работу я была вовлечена, а больше ничего не было.
Но, как вы говорите, в этом случае к вам обратились именно как к активистке. А военная администрация пыталась обращаться к депутатскому корпусу, чтобы привлечь вас к работе как депутатов?
Нет, нам только напоминали, что мы должны заполнить декларации.
Кстати, заполнение деклараций — то формальное требование, которое несмотря на отсутствие полномочий применяют к депутатам. Но есть ли другие? Например, обрабатывать обращения от граждан, если такие есть?
Таких указаний никто и нигде нам не давал. Не было никаких разъяснений, но, если человек обращается, я стараюсь помочь, чем могу. Однако хочу сказать, что не все откликаются. Есть люди, которые при необходимости пытаются вмешаться и оказать помощь. Но бывает и совсем не так.
То есть это скорее вопрос человеческого фактора?
Да-да.
А по каким вопросам жители обычно обращались к вам?
В начале полномасштабного вторжения обращались по поводу того, эвакуироваться или нет. Знаете, как будто мама ребенку дает советы, что ему дальше делать. Тогда как-то пытались разъяснять людям, что вы же видите, какая ситуация тяжелая, враг продвигается, мы не знаем, что нас ожидает, надо эвакуироваться. Больше убеждениями работали.
Потом были чисто человеческие какие-то вопросы касательно гибели наших защитников: помощь в коммуникациях, что делать дальше, как все организовать, что будет происходить. И был еще такой момент, но это уже я чисто как человек, как гражданин делала, будем так говорить, что с помощью своих коллег мы организовали гуманитарную помощь в больнице и госпитале, который находился после деоккупации в городе. Обращались люди, и мы оказывали такую помощь. Я была как бы таким пунктом передачи: как получить, организовать, доставить.
Вы имеете в виду коллег-депутатов или коллег из Лиманского ПТУ, которое вы возглавляете?
ПТУ, но это была просто наша инициатива как граждан. Все мы приобщались к той большой работе. Чем могли, тем и помогали.
Это было сразу после деоккупации в 2022 году?
Активная работа была в 2023-2024 годах. Сейчас уже не можем доставить помощь в громаду из-за активных боевых действий, и теперь поддерживаем наших соотечественников, которые защищают Украину в разных уголках нашего государства. Коммуницируем между собой, договариваемся. Где возникает какая потребность, туда и направляем помощь. Это именно как активисты громады.
Вы сами собираете средства на такую помощь или обращаетесь к военной администрации?
Нет, сами. Здесь речь не идет о бюджетных средствах.
Вы уже сказали, что военная администрация не привлекала депутатов к процессам. А пытался ли депутатский корпус, например, после деоккупации, когда уже был доступ к громаде, самостоятельно организоваться? Вы же можете собираться на сессии и принимать решения, просто что они будут иметь именно консультативный характер.
Понимаете, в мирное время депутатский корпус возглавляла секретарь, которая организовывала сбор людей. Нам такие команды и никакие распоряжения по этому поводу не поступали. Но мы даже не знали точно, кто где находится. Есть же такие депутаты, которые выехали и стали предателями. И поэтому когда ты наверняка не знаешь, где этот человек находится, передавать ему какую-то информацию в военное время… Думаю, что это могло повлиять.
Тогда давайте вернемся к обращениям. Вы уже сказали, какие вопросы волновали людей, в том числе в начале открытого вторжения. Но обращаются ли жители к вам сейчас?
Я вам так скажу, что иногда хочется выразить свое возмущение по поводу того, что среди населения нет активной коммуникации. Есть созданные страницы городского совета, военно-гражданской администрации (в Лиманской громаде действует именно военная администрация, — ред.) теперь уже в социальных сетях, но не все знают о тех страницах. И поэтому, знаете, мы уже организовались сами по себе, кто как мог. Я, например, как активный человек, которому болит за родные края, создала группу в Viber и подключила туда максимально население со своего избирательного округа. Стараюсь пересылать туда информацию, люди тоже обмениваются собственным опытом, как решить ту или иную проблему. Только так — нет достоверной информации, кто сейчас и чем вообще занимается.
То есть ваша работа как депутатки пока сводится к общению со своими избирателями через этот чат. Как часто они туда пишут?
Преимущественно обращения поступают волнами. Например, присылают счета от YASNO в дома, где люди не проживают. Тогда спрашивают, что делать, и ты корректируешь: «Напишите письмо туда-то, обратитесь туда-то, предоставьте справку такую-то». Или спрашивают, как подать информацию о разрушенном имуществе.
А вообще хотели бы вы иметь во время полномасштабной войны фактическое влияние на процессы в военной администрации?
Я не хочу сказать, что прям хотела бы участвовать, но все же должно быть более открытое информационное пространство, отработанная практика информирования населения, сбор информации о людях. Ведь кто-то получает жилищные сертификаты за утраченное жилье, покупает новое и фактически теряет тот статус члена громады, да? По сути, уже подчиняется другой. И мне кажется, что этого учета не хватает. Я пыталась достучаться до кого-то, но что-то с этим вопросом не ладится. Возможно, еще не доработали.
А к кому именно вы обращались?
В управление труда и соцзащиты с вопросом, можно ли это отработать. В ответ была тишина. В пенсионный фонд также обращалась — то же самое.
Если бы была возможность, вы бы были готовы приобщиться к разработке этого учета?
В громаде, в военно-гражданской администрации работают люди, которые получают заработную плату. Какая она — большая или маленькая — я не знаю, чужих денег не считаю. Но на мой взгляд, если все же руководство громады работает, хотя это теперь военно-гражданская администрация, они должны были бы подумать над таким вопросом. И я понимаю, что депутаты на общественных началах в районах работали. И мы готовы, пожалуй, собственно я готова помогать громаде, чем смогу, но в первую очередь должны работать те, кто зарабатывают деньги.
Вы говорите, что готовы помогать громаде. Однако в условиях отсутствия полномочий не возникало у вас мыслей сложить мандат?
Как-то даже хотела. Мне надо было в командировку выехать за границу, а меня не выпустили, потому что я была в реестре депутатов. Это был учебный тренинг в Польше, не связанный с депутатством, и я не смогла на него попасть. Тогда пограничницы сказали, что я могу написать заявление, сложить мандат и тогда беспрепятственно выезжать за границу. Но, поскольку на тот момент меня уже не выпустили, я решила подождать. Все же есть надежда, что наступит мир в Украине, громада начнет восстанавливаться и, возможно, нужна будет какая-то помощь. Но иногда мысли, зачем этот мандат, приходят.
С 23 января 2023 года президент ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны, согласно которому ряд чиновников и работников, забронированных за органами местного самоуправления, могли выезжать за пределы Украины исключительно в служебные командировки. Через несколько дней Кабмин распространил это решение и на депутатов местных советов, в том числе женщин.
Спустя более трех лет, 6 мая 2026 года, правительство отменило ограничения для части женщин-чиновниц. Впрочем, эти изменения не касались чиновниц высшего уровня, ключевых руководительниц органов госвласти и их заместительниц, народных депутаток, судей Верховного и Конституционного судов, прокуророк Офиса генерального прокурора, а также руководительниц госпредприятий и госорганов, чья работа распространяется на всю Украину. Полностью ограничения на выезд для них сняли 15 мая 2026 года.
Кстати, по крайней мере на октябрь 2025 года в Лиманском городском совете оставалось достаточно депутатов для сохранения кворума. Учитывая это, каким вы видите местное самоуправление в громаде после войны?
Я вспоминаю тот список депутатов, который вы публиковали, но, насколько я помню, не все указанные депутаты остались верными Украине. Я так корректно скажу, ведь это больше мои догадки. Я не владею достоверной информацией, потому что не работаю в соответствующих контролирующих органах. Но все же из-за этого по поводу кворума мне трудно ответить на этот вопрос.
Мне бы хотелось, чтобы остановился этот кошмар, мы вернулись в громаду и, как бы трудно ни было, начали ее восстанавливать. Мне бы этого хотелось.
Я так понимаю, что для вас неважно, проводить это восстановление на волонтерских началах или именно в органах местного самоуправления?
Да, лишь бы только восстанавливать.
Но хотели бы вы вернуться в политику после войны?
Даже не знаю, что вам сказать. Имея опыт за плечами до полномасштабного вторжения, иногда кажется, что какая-то польза от тебя была. Тогда почему бы и нет? Но с другой стороны… Я не готова точно ответить на этот вопрос. Здесь сначала надо взвесить все «за» и «против».
Напомним, ранее журналисты Вильного Радио пообщались с депутаткой Краматорского и депутатами Соледарского и Святогорского городских советов о нынешней работе без заседаний и голосований.